Магия вокруг нас, или Второй шанс на жизнь - Раяна Спорт Страница 11

В данной комнате не было ни одного пустого пространства, словно ее хозяин страдал силлогоманией или как в народе называли патологическое накопительство - синдромом Плюшкина. Однако выглядело все это красиво. Шкатулки рядом со светильниками, канделябры возле настольных часов, статуэтки подле ваз...

Из крупной мебели были пара шкафов, в которых громоздились книги, массивный стол, инкрустированный позолотой, тяжелые стулья с подушками, как в прочем и софа, под стать всеобщей роскоши. Даже растение в углу в огромном кадке у большого окна, драпированного сиреневыми дорогими шторами, как-то удачно вписалось в это помещение.

В особенности выделила картины на всех стенах с изображением парков и людей прошлых эпох. Но среди них заметила одну особенность – больше всего преобладали портреты неизвестной красивой девушки в различных позах и одеждах. Эти картины особенно притягивали взгляд, ибо было что-то загадочное в данной особе, то ли томный взор, то ли пленительная робкая улыбка.

- Это я-то шляюсь?! – вновь завопила женщина. – Я поддерживаю тот образ жизни, что ты так обещал мне дать, но так и не дал!..

- Я обещал тебе свободу и защиту, все остальное… - перебил ее мужчина, но тирада со стороны женщины продолжилась.

- …Это только благодаря мне, ты все еще знатный человек в этом городе! Благодаря мне все известные личности здороваются с тобой. Это благодаря мне, твоя типография все еще процветает!

- Да-да-да! Я никто, конечно, - с сарказмом засмеялся в итоге Филипп, вероятно, просто поняв, что спорить с ней бесполезно. – Бездарь и ничтожество.

Женщина то ли была глупа, то ли слишком возбуждена, что не заметила его интонации, ответила:

- Именно! И не смей меня поэтому упрекать! Я делаю все, что в моих силах.

- Так вот, дорогая, раз уж ты столь всесильная, то разбуди уже нашу дочь, - с этими словами мужчина развернулся на каблуках и ушел.

Приоткрытая дверь, благодаря которой я и подслушала скандал, как оказалось супругов, отворилась и в комнату с твердым шагом решительно вошла статная дама в шикарном наряде, которые порой видела лишь на канале «Культура», да и в книжках по истории.

Вид у нее был не дружественный. Красивое лицо перекосилось от злости, глаза горели пламенем, губы были поджаты в столь тонкую линию, что их невозможно было бы различить.

- Виктория! – воскликнула она, театрально прижимая руки к приоткрытой груди. Зеленовато-голубое платье из белой тюли держалось лишь на корсете и несло в себе столько ткани, что для меня было загадкой как оно вообще еще держится на теле дамы. Плечи Франчески были открыты, и прозрачная материя лишь слегка касалось предплечья, что создавало эффект легкости и некой недосягаемости.

- Эээ, - произнесла я, приподняв бровь.

К кому она обращается? В комнате кроме меня никого больше не было. Это я точно успела разглядеть.

- Как ты себя чувствуешь, дорогая? – присев на край кровати и наигранно проведя рукой по моему лицу, проворковала неизвестная мне дама. К слову, она была красивая и напоминала девушку с портретов, что висели на стенах, за исключением, тонких губ и седины в волосах.

Я опешила и не могла подобрать слов. До того была шокирована происходящим, что выглядела рыбкой с открытым ртом. Представив себя со стороны, поняла, как, наверное, комично я сейчас выгляжу. Этот факт вызвал во мне недоуменный смешок.

- Видимо, ты приходишь в норму, - вновь недовольно поджала губы Франческа, которые едва пришли в форму при виде проснувшегося человека. – Тогда я отпущу доктора Скотта, что пьет чай в гостиной.

- Где я? – все же смогла вымолвить и замолкла в неверии. Это не мой голос!

- Дома, конечно, - помотав головой, произнесла женщина и направилась вновь к двери, но прежде, чем выйти, остановилась в полуобороте и произнесла: – Я более не буду прикрывать от отца то, чем ты занимаешься, Виктория. Книжки и всякую дрянь я спрятала в твоем шкафу. Советую избавиться от них сегодня же, ибо я за себя не отвечаю, - и резко захлопнула дверь.

Я была в шоке от происходящего. О чем это она?

Дождавшись, когда шаги за дверью стихнут, медленно села на кровати. Я нутром чуяла странность всего происходящего. Рефлекторно посмотрела на руки и ноги, что свешивались с кровати и обратила внимания, что конечности были куда худее, чем ее настоящие части тела даже с учетом прогрессирующей болезни.

- Что за черт? – удивленно прошептала я, хотя за полвека жизни уже практически ничему не удивлялась. Быстрыми движениями ощупала свою грудь, живот, плечи и убедилась, что все это явно не мое.

Лихорадочно принялась искать глазами зеркало, а найдя его, поспешила к нему по прохладным полам.

Едва сдерживая крик от увиденного, чуть было не лишилась чувств. В отражении зеркала предстала девушка с портретов, только в белой хлопчатой сорочке до пола и взъерошенными волосами. Машинально провела рукой по волосам – девушка в зеркале повторила мои движения. Нахмурилась – опять зеркальная гримаса. Я бы и дальше экспериментировала, но в дверь неожиданно постучались. Этот звук заставил меня вздрогнуть и испугаться.

- Сеньорита Виктория, разрешите войти.

Я рефлекторно отскочила к стене, тяжело дыша и не в силах произнести ни слова. Боже, да что творится то вокруг?

Не дожидаясь моего ответа, в комнату вошла женщина в возрасте, с таким милым личиком, что хотелось ее обнять как плюшевого мишку, однако зверь был замученным, казалось, и не предвещал теплых объятий. Сначала она дернулась, словно ошпарилась при виде молодой девушки. Ей понадобилось несколько секунд чтобы вернуть самообладание и натянуть на лицо улыбку.

Судя по одеянию – это была служанка.

- А я вот вам чаю принесла с печеньем, - произнесла она, ставя поднос с содержимым на стол. - Вы уже встали. Какое счастье!

Признаться честно, я не расслышала в ее голосе ни нотки счастья. Складывалось ощущение, будто она всю жизнь играла роль заботливой женщины, но постоянно терзалась какими-то только ей ведомыми сомнениями и страхами. Тем временем служанка повернулась ко мне лицом и продолжила:

- А то, как бы не причитала сеньора Андраде де Сильвия, о том, что у вас все будет хорошо, я беспокоилась, - и женщина с опаской взглянула на