Узница обители отбракованных жён - Анастасия Милославская Страница 11

Инквизитор с кнутом мгновенно замер, опуская руку.

Марек подошёл к охраннику, который пытался меня изнасиловать. Он медленно опустился на корточки перед ним. Рука Верховного, затянутая в чёрную кожу перчатки, метнулась вперёд. Он схватил охранника за волосы, грубо, рывком запрокидывая его голову назад.

Теперь их лица были напротив друг друга. Искажённая гримасой боли физиономия насильника и бесстрастная, сияющая холодным серебром маска демонического зверя.

Наверное, Марек ему что-то сказал. Я видела, как побелел охранник. Он выглядел так словно заглянул в бездну.

Затем Верховный Инквизитор разжал пальцы, охранник уронил голову на землю. А Марек выпрямился во весь свой пугающий рост и, не оборачиваясь, пошёл прочь.

Меня пробила дрожь.

Я стояла у окна, сжимая мокрую ткань, и чувствовала странный, болезненный трепет. Этот мужчина был чудовищем. Но сейчас, глядя на его удаляющуюся широкую спину, я ощущала не отвращение, а благоговейный ужас пополам с восхищением.

Он был силой, с которой считались абсолютно все. Марек Драгош мог бы меня вытащить отсюда, я уверена. Но, к сожалению, у меня не было ничего, что я могла бы пообещать ему взамен. Что-то мне подсказывало, что мои земли и деньги ему вряд ли будут интересны.

Глава 7.

Остаток дня слился в одну сплошную, серую полосу мучений. Руки горели от щелока, спина ныла, напоминая о каждом ударе плетью, но я, стиснув зубы, продолжала тереть грубую ткань. В этот раз я не позволила себе упасть. Я работала с остервенением, превращая злость в топливо для измученного организма.

В обед случилось маленькое чудо – мне дали миску с какой-то баландой. Мутная водица, в которой плавала крупа. К супу прилагался ломоть черствого, кислого хлеба.

Я не ела уже двое суток.

Дрожащими руками я схватила миску и едва не выпила её залпом. Еда провалилась в пустой желудок и мгновенно исчезла. Этого было ничтожно мало. Организм, вспомнив, что такое пища, тут же скрутило голодным спазмом – он требовал ещё, но добавки не полагалось.

Ужин мне так и не дали. Приказ мертвой Серафимы продолжал действовать: наглую новенькую морили голодом.

Но когда к полуночи за мной пришли новые охранники, я не лежала на мокром полу прачечной, как вчера. Я была вымотана, но дошла до комнаты сама.

Шатаясь, опираясь рукой о шершавую стену коридора, переставляя ватные ноги, но сама. Я шла размышляя: мне сменили охранников потому что Марек приказал, услышав мой рассказ, или просто таков местный порядок?

Добравшись до кровати, я без сил рухнула на неё. Тело гудело, каждая мышца вибрировала от перенапряжения, но разум был на удивление ясным.

Я протянула ещё один день. Всё не так уж плохо.

Или я просто пыталась себя в этом убедить?

Сон был тяжёлым, вязким, словно я тонула в чёрной смоле.

Мне снился двор обители, будто я прогуливалась по нему среди ночи. Он был пуст. Только холодный лунный свет заливал брусчатку мертвенно-бледным сиянием.

Вдруг я увидела движение.

Тот самый охранник, который домогался меня, шёл, делая обход.

И вдруг навстречу ему из глубокой тени арки выплыла фигура, закутанная в тяжёлый тёмный балахон.

Я подошла ближе, движимая странным любопытством.

И обмерла.

Охранник не успел ни вскрикнуть, ни схватиться за оружие. Его тело просто сломалось, как сухая ветка, ноги подкосились.

Он с глухим стуком рухнул на камни замертво.

Я с ужасом увидела, как по его серой одежде начинает стремительно расплываться густое, чёрное в лунном свете пятно. Кровь.

А фигура в балахоне медленно обернулась.

Незнакомец, или незнакомка, смотрел прямо на меня. Я пыталась увидеть лицо убийцы, но из-за капюшона было не разглядеть.

А затем меня вдруг резко выдернуло из забытья сна.

Сердце тревожно стукнуло о рёбра. В комнате было тихо и темно, лишь слабый лунный свет пробивался сквозь решётку окна.

Это был сон… просто сон…

И вдруг я почувствовала чужой взгляд и повернула голову.

Дверь в комнату была приоткрыта и на пороге стояла фигура, очень похожая на фигуру из моего сна.

– Эй, ты кто? – хрипло спросила я, с трудом приподнимаясь на локтях, сердце тревожно забилось. – Что ты здесь делаешь среди ночи?

Ответа не было. Некто просто развернулся и скрылся в темноте коридора.

Превозмогая страх, я заставила себя встать, подойти к порогу и выглянуть.

В коридоре было пусто. И так тихо, что звенело в ушах. Лишь пахло чем-то неприятно кислым. Раньше я такого запаха не чувствовала.

Трясущимися руками я захлопнула дверь. Затем схватила единственный стул и с грохотом подпёрла им ручку, создавая хоть какую-то иллюзию безопасности.

Вернувшись в кровать, я, стараясь унять дрожь, легла так, чтобы видеть дверь.

Решила, что просто сквозь сон увидела этого психа, который пялился на меня, вот мне и пришли эти пугающие видения о смерти охранника. Видимо, мой мозг воссоздал то, чего бы я подсознательно хотела – избавиться от насильника. Просто способ вышел… немного жуткий. Под стать этому месту.

Какое-то время я лежала, пока не провалилась в беспокойный сон, уговаривая себя, что утром этот кошмар рассеется.

Но он не рассеялся.

Всё стало только хуже.

Я проснулась от того, что дверь в мою комнату просто выбили. Стул, которым я подпёрла ручку, с грохотом отлетел в сторону, ударившись о стену и развалившись на куски.

В облаке пыли и щепок в проём скользнули тени. Подручные Марека Драгоша. Безмолвные и до жути пугающие в своих чёрных одеяниях инквизиторов.

Они не дали мне ни секунды, чтобы осознать происходящее. Рывок… и меня сдернули с постели. Жесткие руки перехватили мои запястья, потащили прочь, прямо в тонкой, измятой ночной рубашке, не давая ни прикрыться, ни обуться. Босые ноги скользили по ледяному камню.

– Что вы делаете?! – закричала я, пытаясь вырваться, но хватка теней была стальной. – Прекратите! Куда вы меня тащите?!

Меня волокли, не обращая внимания на крики.

Вдоль длинного, мрачного коридора с противным скрипом приоткрывались двери других комнат. Из полумрака на меня смотрели десятки бледных лиц узниц Обители Смирения. Кто-то скрещивал пальцы – я не понимала, что это за знак, кто-то смотрел с жадным любопытством, кто-то со злорадством, но никто не выходил и ничего не говорил.

Вдруг впереди мелькнула знакомая фигура.

Сабина.

Она бежала по коридору навстречу, но, увидев эту жуткую процессию и меня, полуодетую, беспомощно повисшую в руках инквизиторов, замерла как вкопанная. В её глазах плескался чистый, незамутнённый ужас.

– Сабина! – выкрикнула