Альфа волк - Кэролайн Пекхам Страница 11

И если я когда-нибудь выберусь из этого вонючего ада и хоть малейшая часть меня останется способной бороться, я направлю всю свою ненависть на него за то, что он сделал со мной.

Мейсон Кейн был ходячим мертвецом.

Он просто еще не знал об этом.

Глава 3

Кейн

Двенадцать должна была быть «с глаз долой, из сердца вон». Так почему же она, находясь вне поля моего зрения, так глубоко засела в моем ебаном сознании, что я не мог думать ни о чем другом? Как будто я приковал ее в своей гребаной голове, и она царапала стены, вырывая куски моего проклятого мозга. Сука.

Я ненавидел ее. Я ее терпеть не мог, твою мать. Но я также был помешан на ней. Нет, я был одержим ею. В этой девушке была какая-то магия, которая могла обойти наручники и пробраться в мою плоть. Она использовала меня. Манипулировала мной. Заставила меня думать, что я… она… мы…

— Блядь, — прохрипел я.

Я был в тренажерном зале охранников, доводя свое тело до предела: вены вздувались на руках, а пот лился по обнаженной груди. Как бы сильно я ни напрягался, ничто не помогало вытащить ее. Даже спустя столько времени.

Я подумывал о том, чтобы покинуть это забытое сраное место, но тогда мне пришлось бы столкнуться с жалкой правдой, которую я старался игнорировать как можно дольше. Мне некуда было идти. За пределами этих стен у меня не было ничего и никого. Здесь же у меня была единственная вещь, которая помогала мне сохранять рассудок. Цель. Сдерживать монстров этого мира и при этом не допустить, чтобы я сам присоединился к ним. Ведь если я уйду отсюда в поисках другой жизни, я знал, чем это обернется. Кровожадная тварь во мне не успокоится. Я бы нашел способ ее накормить. Я зашел бы слишком далеко. И так или иначе меня вернут сюда в наручниках. Я знал это на каком-то базовом уровне.

Я и так слишком часто переступал границы правопорядка. Посещение подпольных охот было наименьшим из них. И вот теперь появилась Двенадцать с ее гипнотической киской и невинными глазами. Она держала меня за яйца. Я рисковал тем, что считал своим. Работой, над которой я трудился не покладая рук. Я отдал ей все, потому что альтернативой было стать тем, чего от меня всегда ждали. И, хоть я, на полмиллисекунды, подумал, что то, что между нами происходило, было настоящим. Что я нашел девушку, которая не только искала во мне этого монстра, но и вытащила его из темноты и приняла как часть меня. Но на самом деле она делала из меня идиота. Конечно, я ей не нравился. Я был самым нелюдимым мудаком в Солярии. Мне нечего было предложить девушке, ничего, кроме преимуществ в такой дыре, как Даркмор. И теперь было совершенно очевидно, что именно этого она от меня и хотела. Так почему же она не дала мне умереть?

Я с яростным ревом швырнул пятидесятифунтовую гантель через всю комнату, тяжело дыша и чувствуя, как по коже разливается жар. Была суббота. Сотрудники, которые не работали, были дома со своими семьями, встречались с друзьями. Это место было городом-призраком. И мне это нравилось. Но почему с тех пор, как Двенадцать перестала быть постоянной составляющей моего дня, моя жизнь стала еще более пустой? А это о многом говорит, учитывая размер пустоты, которая жила во мне.

Почему я снова и снова прокручивал в голове тот момент, когда она спасала меня от яда Белориана? Перебирая в памяти свою реакцию: облегчение, которое я почувствовал, очнувшись рядом с ней, жар ее рта, прижавшегося к моему, а затем ледяную колючесть предательства, когда я понял, как долго она использовала меня. Она что-то замышляла. Она всегда что-то замышляла. И хотя я знал это с самого начала, я все равно позволил ей использовать меня, позволил ей манипулировать мной с помощью моей жажды охоты. Я отдал девушке свои яйца, и запереть ее было единственным выходом.

Первые несколько дней я ждал, когда она заговорит. Ждал, что Начальница вызовет меня в свой кабинет и не только лишит меня должности, но и передаст в ФБР3 за издевательства над заключенными. Я охотился на хорошенькую маленькую волчицу. Она могла бы легко сделать большие глаза и пролить несколько слезинок, рассказывая о том, как я над ней издевался. Но она не говорила. И я не знал, почему.

Я сглотнул пульсирующий комок в горле, не обращая внимания на то, что при мысли о ней у меня всегда сводило кишки. Одна в яме. Шарит по стенам. И я постоянно думал о ней.

Я не спускался туда, не подходил к этому месту. Я снова работал в две смены, довольствуясь тем, что проводил долгие часы, присматривая за заключенными, а не оставался наедине со своими мыслями. Не то чтобы это сильно помогало. Но это было лучше, чем торчать здесь, вот так, с тишиной, громко пульсирующей в ушах, и с бушующими мыслями. Но Начальница Пайк настояла на том, чтобы я взял отгул на выходные, и теперь я оказался в ловушке с самим собой и тысячей мыслей о ней.

Я вышел из спортзала и направился по серому коридору в свою квартиру. Пройдя через голую комнату с односпальной кроватью и пустыми стенами, я вошел в ванную комнату, скинул обувь, штаны и шагнул в душ. Я включил воду, такую горячую, что она обжигала, и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на жаре, позволяя ему обжигать мою плоть и притягивать все мое внимание. Вот только этого не произошло. Потому что, когда я закрыл глаза, она стояла там и смотрела на меня, эти большие лесные глаза сверкали, притягивая меня к себе, обещая то, что я уже давно принял, что никогда не будет моим. Ее магия была настолько сильна, что, возможно, она смогла бы ослепить фейри даже с этими наручниками. Она была такой искусительницей, какой я еще не знал. Я стал одержим всем — от вкуса ее крови до тайн в ее глазах. Я хотел ее всю. Я хотел преодолеть все границы и барьеры, которые отделяли меня от нее, и завладеть ею как своей. Это была не просто потребность, это был базовый инстинкт. С которым я боролся каждый день, потому что именно таковой она никогда не могла быть.

Мой член затвердел, когда