Поворот: «Низины» начинаются со смерти - Ким Харрисон Страница 100

— Вампиры сорвались с катушек. Начали хватать ведьм. Ведьмы ответили магией. Детройт стёрли с лица земли, чтобы сохранить тайну.

— Боже… — прошептал Даниэль. — Вы уверены?

— Поэтому мы и держим улицы пустыми, — сказал старый оборотень. — Живых вампиров, нарушивших комендантский час, отправляют в участок — под замок к их хозяевам. Людей — в больницу, морг или изолятор. А вот с эльфами… я даже не знаю.

Даниэль бы сказал, что оборотень преувеличивает — нельзя же уничтожить целый город. Но пыль Орхидеи посинела мрачным оттенком. И тут его кольнула мысль о множестве исчезнувших цивилизаций, исчезнувших внезапно и бесследно. Может, причина всё-таки была.

У Даниэля участился пульс, и он плотнее вдавил пятки в чужие, плохо сидящие ботинки.

— Я буду осторожен, — сказал он, и мужчина кивнул.

— Чак, проводи его.

Пёс поднялся, уши насторожены.

— Эм… спасибо, — сказал Даниэль, перекладывая Орхидею в нагрудный карман, — но участок совсем рядом.

Из кармана высунулась голова Орхидеи.

— Я за ним слежу, ты, лохматая псина, — заявила она вызывающе, и мужчина улыбнулся, положив руку псу на голову.

— Еще бы, — пробормотал старший, одобрительно кивнув. Он развернулся и ушёл вместе с Чаком — тем самым псом, который не был псом. Даниэль смотрел, как они снова примкнули к стае и, быстрее, чем можно было ожидать, растворились. Он остался один.

— Нам, пожалуй, действительно стоит осторожнее с тем, что тебя могут увидеть, — сказал он. Ботинки слегка жали, но жаловаться он не собирался.

— В этом может быть проблема, — отозвалась Орхидея, и он заглянул в карман, где она сжалась в комочек.

— Просто перестань шевелить крыльями. Тогда ты не светишься, — сказал он, но она покачала головой, глядя на него снизу вверх с печальным выражением.

— Нет. Я про того мальчишку с банками. Он всё слышал и идёт за нами.

Даниэль выдохнул, и Орхидея подтянулась, высовываясь наполовину из кармана.

— Разберись с этим, — сказала она. — Я не собираюсь быть ответственной за второй Детройт.

Даниэль посмотрел на тёмные проулки между зданиями.

— Может, подкупим его? — предположил он и медленно свернул в один из переулков.

— И что у тебя за план? — спросила Орхидея, когда он прислонился спиной к стене.

— План? — прошептал он, приседая, чтобы найти камень. — Тихо. Кажется, слышу его.

Пульс участился, когда в начале переулка появилась маленькая фигурка мальчика. Даниэль метнул камешек поглубже, тот громко покатился, и, поверив, мальчик шагнул следом.

— Сейчас! — выкрикнула Орхидея, и Даниэль схватил мальчишку, поражённый тем, какой он маленький. Шесть? Семь?

— Пусти! Пусти! — завопил тот, извиваясь, пока Даниэль обхватывал его руками.

— Сядь спокойно, — выдавил Даниэль, когда маленький локоть врезался ему в нос. — Сядь спокойно, иначе я сделаю то, о чём ты пожалеешь, но уже не успеешь рассказать.

— Да, отличный способ его убедить, — заметила Орхидея и вспыхнула ярко-жёлтой пылью, усевшись на край мусорной бочки.

Увидев светящуюся крошку, мальчик замер, зачарованный.

— Ты фея, — прошептал он, и Даниэль чуть ослабил хватку, сохранив лишь железный захват за запястье.

— Пикси, — поправила Орхидея, зависнув перед ним. — И у тебя большие неприятности, малыш.

Мальчишка тут же попытался рвануться прочь, наступив Даниэлю на ногу.

— Эй! Прекрати, — сказал Даниэль, но тот только сильнее забился. — Не знаю, Орхидея, — добавил он, вздёрнув подбородок, пока мальчик колотил его кулаками, как маленький боксёр. — Похоже, он вообще не хочет узнать, как остановить волдыри.

Мальчик вмиг обмяк, уставился на них круглыми глазами.

— Я не хочу, чтобы мама заболела, — всхлипнул он, и у Даниэля сердце сжалось.

Орхидея бросила Даниэлю мрачный взгляд за то, что довёл ребёнка до слёз, и спустилась чуть ниже, её сияние мягко высветило дорожку его слёз.

— Как тебя зовут, малыш?

— Джонни, — сказал он, и Даниэль чуть ослабил хватку.

— Хорошо, Джонни, — сказала Орхидея. — Меня зовут Орхидея. Мы скажем тебе, как уберечь всех, кого ты любишь, от заразы. Но ты должен держать язык за зубами и никому обо мне не говорить.

Джонни вытер нос рукавом.

— А как же оборотни и вампиры?

Орхидея нахмурилась.

— Ты видел оборотней и вампиров?

— Только оборотней.

Это было нехорошо, но Даниэль начинал видеть любопытную закономерность, и, отпустив мальчишку, опустился перед ним на одно колено. Джонни принимал всё за чистую монету. Он боялся, но это был тот страх, что бывает из-за чудовища под кроватью — пугающий в пределах игры, без настоящего ужаса. Может, выход Внутриземельцев наружу и не будет таким уж кошмаром.

— Джонни, пикси, вампиры и оборотни — это огромная тайна, — сказал Даниэль, и мальчик перевёл взгляд с Орхидеи на него. — И, если ты кому-нибудь расскажешь, все, кого получится спасти, всё равно умрут. Ты понимаешь?

По щекам мальчишки покатились большие, беспомощные слёзы, и Даниэль почувствовал себя последним мерзавцем.

— Я не хочу, чтобы моя мама умерла, — всхлипнул Джонни, и Даниэль обнял его, чувствуя, как дрожит маленькое тельце.

— У неё уже появились волдыри? — прошептал Даниэль, и Джонни отпрянул, словно вспомнив, что большие мальчики не плачут.

— Нет, — сказал он, вытерев нос рукавом. Даниэль улыбнулся.

— Тогда я могу рассказать тебе, как её спасти. Но если ты скажешь кому-то о вампирах или ведьмах…

— Или о пикси? — перебил Джонни, глянув на Орхидею.

— Или о пикси, или о феях, или об оборотнях, или о ком-нибудь ещё — магия не сработает, и она умрёт. Мы договорились? — Даниэль протянул ему руку.

Глаза Джонни расширились — слишком много эмоций боролись за место в одном маленьком мальчике. Он кивнул, плюнул в ладонь и протянул её. Удивлённый, Даниэль сделал то же самое, и они пожали руки. Ладонь Джонни была крошечной. Орхидея тоже не выдержала — спустилась, плюнула на обе ладони и осыпала их ярко-серебристой пылью, запечатывая сделку.

Улыбнувшись, Даниэль наклонился ближе.

— Скажи маме, что болезнь — в помидорах. Можешь говорить это всем, кому захочешь. Не ешьте помидоры. Даже кетчуп. Никакого томатного супа, пиццы, ничего. Даже консервированного. Понял?

— Понял, — тихо сказал он.

Даниэль выпрямился, чувствуя себя великаном рядом с ним.

— Мне нужно в полицию, найти там женщину, которая знает, как сделать помидоры снова безопасными, чтобы никто не заболел. Ты сам дойдёшь домой?

Джонни посмотрел вверх, к выходу из переулка.

— Я живу совсем рядом.

— Отлично. Тогда будь умницей и скажи маме, что доктор Планк велел — никаких помидоров.

— Скажу, — ответил он, пятясь к улице, не сводя глаз с Орхидеи, будто видел её в последний раз. Скорее всего, так и было.

— Иди, — подтолкнула его Орхидея. — И постарайся не попасться большому злому волку.

Улыбаясь, Джонни помахал им. Добежав до улицы, он развернулся и побежал. Даниэль слушал, как стук его шагов