Академия «Чёрный тюльпан» - Елизавета Мальчикова Страница 10

Она резко поворачивается. Её глаза бледны, будто заволокло серым туманом. — Ты в опасности! Просыпаюсь я насквозь пропотевшей. Встаю и переодеваюсь в сухое. В комнате темно, на часах два часа ночи. Крадучись выхожу из комнаты и направляюсь в библиотеку Волоса. Дверь в этот раз поддаётся проще и быстрее. Вхожу, и взгляд сразу падает на сундук. Он сиротливо стоит на своём месте. Достаю его и опускаюсь прямо на каменный пол. Приложив немного усилий, открываю крышку. На самом дне лежит дневник сестры.

Страница 10: «Сегодня я познакомилась с замечательным человеком. Он добрый и ранимый, я без памяти влюблена! Он старше меня, а с учётом того, что в академии романтические отношения запрещены, мы вне закона, а наши отношения и подавно…»

Страница 22: «Сестра вечно шныряет за мной, будто я несмышлёный ребёнок. Мне никак не отлучиться ни на секундочку».

Страница 90: «Наша первая ссора — как мило!»

Страница 110: «Рядом с ним я больше не чувствую себя в безопасности, потому что сегодня он впервые ударил меня. Несильно, вскользь, но всё равно очень страшно…»

Страница 190: «Я узнала, что он причастен к древнему тайному ордену, а академия и вовсе построена на костях. Портал открывается не для того…»

Страница 250: «Сегодня Тёмный позвал меня на границу, опять… Возможно, я в большой опасности, как и все дети этой проклятой академии, но я должна сама разобраться с ним».

Дрожащими руками я пролистываю страницы, но записи на этом обрываются.

Глава 6 У часов есть секрет

1986 год.

Небо превратилось в одну сплошную свинцовую плиту. Волны становились всё чернее; они будто выли, предчувствуя участь академии.

— Аделаида, прошу, остановись! — Её смех эхом отдавался по каменным стенам. Аделаида бежала по узкой винтовой лестнице, всё глубже уводя за собой Егора прямо в катакомбы. В нос ударил холодный воздух с запахом сырости и известняка. По каменным желобам тихо стекала вода. Минуя последний пролёт, Аделаида остановилась, услышав глухой стук и крик Егора, от которого рвало душу на части. Как она и предполагала, Егор в полутьме не разглядел злосчастную впадинку на широкой ступени и сорвался вниз. Она стояла ещё несколько минут, прислушиваясь. Тишина обволакивала тяжёлым грузом всё пространство. Девушка уверенным шагом зашла в просторный зал, где воздух стал гуще и пах железом.

В середине зала зиял колодец. Серо-синими щупальцами из него тянулась магическая энергия. Вокруг колодца стояли люди, склонив головы в низких капюшонах. У каждого в руках отливал серебром сосуд округлой формы: широкий верх, узкий низ, а на верхушке изображена медвежья морда.

— Подойди ближе, дитя. Один человек вытянул руку в пригласительном жесте, и Аделаида встала рядом с ним, прямо напротив колодца. Она смотрела на искрящуюся энергию, затаив дыхание. Она жаждала обладать ею. Маленькая ручка Аделаиды коснулась широкой ладони магистра. Вместе они подошли к краю, и он зачерпнул оттуда светящуюся жидкость.

— Волею, данной мне самими Истинными богами, я нарекаю тебя, дитя, жрицей ордена Волоса. Пусть тебе поможет быть мудрой стихия огня. — Магистр взмахнул свободной рукой, и по всему залу зажглись свечи. — Будь жестокой там, где потребуется, и снисходительной, как великая богиня Морена. По телу прошлись холодные мурашки, но Аделаида лишь сильнее выпрямилась. — Умей сопереживать, и пусть будет знакомо тебе сочувствие. — Мужчина коснулся щеки Аделаиды, и по её лицу скатилась одинокая слеза. Он подставил свою чашу, поймав слезинку. Магическая жидкость зашипела, принимая часть нового правителя ордена. — И самое неприятное, дитя моё, воздай хвалу нашим богам.

Человек в красном одеянии медленно подошёл к магистру и новой жрице. На руках у него лежала красная бархатная подушечка, а на ней покоился ритуальный кинжал. Пальцы Аделаиды коснулись холодного металла; по телу пробежала дрожь предвкушения. Все предшественники ордена пали ниц перед новой правительницей, склонив головы. Однако магистр снял капюшон и с гордостью посмотрел на свою дочь. Аделаида ответила ему нежной и ласковой улыбкой — такой, которой могут улыбаться лишь дочери. Она выражала безоговорочную любовь и доверие. В одно мгновение улыбка дочери сменилась хищным оскалом. Она расчётливо резанула клинком по шее отца, подхватывая чашу из его обмякших рук.

— Я буду жестокой, уж поверь мне на слово, отец.

Человек, стоявший на коленях перед новой правительницей, встал и скинул свой капюшон.

— Ты очаровательна, любовь моя.

Аделаида вскинула свою чашу и одним махом осушила её. Склонившись перед колодцем, девушка рассмеялась. Злой смех эхом раздался по залу, но тут же стих, в узком коридоре послышались тихие шаги. В проёме показалась тёмноволосая голова Егора; одна его рука безвольно свисала, а на штанине зияло красное пятно.

— Что же ты наделала…

Человек в красной мантии метнулся к Егору, но внезапно Аделаида подала голос: — Не надо, Андрей.

— Он выдаст нас!

— Не выдаст. Он так же, как и мы, останется здесь навеки.

— Почему ты так уверена?

Аделаида подплыла к Егору, покачивая бёдрами, и указательным пальцем приподняла его подбородок. — Он безнадёжно влюблён в меня.

2026 год.

Всё вдруг встало на свои места. Я срываюсь с места и бегу в кабинет преподавателя тёмных наук, с силой зажимая дневник. Несколько мавок, шипя, несутся за мной, пытаясь сломить мою волю, но я не замечаю этого. Всё моё существо сосредоточено только на Егоре Витальевиче — ведь это он тот Тёмный из записей сестры.

— Что вы сделали с моей сестрой? — Я врываюсь в кабинет. Мой голос дрожит, я едва сдерживаю слёзы.

— О чём это ты? — Егор Витальевич поднимает на меня глаза. Дневник с глухим стуком падает на деревянную столешницу; склянки с тёмным стеклом подрагивают на полках. Егор Витальевич хватает дневник. Его глаза расширяются от ужаса, когда он обнаруживает, что тот свободно открывается.

— Ты его взломала?

— Что? Нет! Где Лиля?

Егор Витальевич быстро закрывает дверь, и его голос переходит на шёпот: — У нас мало времени, Елизавета… — Его руки опускаются мне на плечи, но я в омерзении скидываю их.

— Что вы сделали с ней? Отвечайте!

— Елизавета! Слушай меня! Твоя сестра мне как дочь, я бы не посмел и пальцем к ней прикоснуться. Её дневник кто-то взломал, понимаешь?

— Как дочь? Тогда почему Лиля боялась вас? Преподаватель тёмных наук безвольно опускает руки.

— Не меня. Она боялась не меня…

Я выхватываю дневник из его рук и открываю страницу двести пятьдесят, и зачитываю вслух: «Сегодня Тёмный позвал меня на