Моя дорогая ведьма. Не целуй ведьм перед смертью - Марьяша Ришелье Страница 10

Нет. Нельзя. Если он узнает — не даст мне умереть. Будет геройствовать, искать способы, рисковать собой. А время идёт. Полнолуние ближе с каждой минутой.

— Мне надо идти, — выпалила я, вскакивая. — Прямо сейчас.

— Куда? — Голос Аракалла стал ближе. Он шёл сюда.

Я заметалась взглядом. Книги. Стеллажи. Выход. А ещё... ещё вон там, на поясе у него, висел кинжал. Тот самый. Для высшей нечисти. Для таких, как я.

Украду.

Пока он не видит, пока думает, что я просто отошла к другому стеллажу — возьму. И уйду.

Куда-нибудь в глушь. На то же кладбище за городом. Там тихо, темно, и никто не найдёт до утра. А утром будет уже поздно.

Я шагнула ему навстречу, на ходу прикидывая траекторию. Пройти мимо, коснуться бедра, якобы случайно, вытащить...

— Карамэ, — он появился из-за стеллажа и остановился, глядя на меня. — Ты какая-то бледная. Нашла что-то страшное?

— Нет, — выдохнула я. — Всё нормально. Просто... голова закружилась. Душно тут.

— Душно? — Он прищурился. — В библиотеке у вампира, где температура как в склепе? Дорогая моя, ты врёшь.

— Не вру.

— Врёшь, — повторил он спокойно. — Я тебя знаю. Когда ты врёшь, у тебя левая бровь дёргается.

Я машинально коснулась брови. Идиотка.

Аракалл усмехнулся.

— Попалась.

— Аракалл, отстань.

— Не отстану. — Он шагнул ближе. — Что случилось? Ты хотела уйти. Куда?

— Никуда.

— Врёшь.

— Да какая разница?! — не выдержала я. — Всё равно через несколько дней меня не будет! Какая разница, уйду я сейчас или через час?!

Он замер.

— То есть ты решила всё-таки? — тихо спросил он. — Решила убить себя? Не дожидаясь моего плана, не давая мне шанса?

— Шанса на что?! — выкрикнула я. — На то, чтобы ты тоже умер?! Потому что если я останусь — умрёшь ты!

Тишина.

Он смотрел на меня. Долго. Пристально. Так, что хотелось провалиться сквозь землю.

— Что ты сказала? — выдохнул он.

Я прикусила язык. Поздно. Слово не воробей.

— Ничего, — прошептала я. — Забудь.

— Нет уж, моя дорогая. — Он шагнул ко мне. Я отступила. Он снова шагнул — я упёрлась спиной в стеллаж. — Ты сказала "умрёшь ты". Что это значит?

— Ничего не значит.

— Карамэ.

— Отстань!

— Кто тот мужик, из-за которого ты собралась умирать? — Он нависал надо мной, и я не могла отвести взгляд от его глаз. В них горело что-то... безумное. — Кто?

Я молчала.

— Скажи.

— Нет.

— Скажи, или я...

— Что ты? Убьёшь меня? — выкрикнула я ему в лицо. — Так это то, что нужно! Давай! Убей! И все будут счастливы!

Он схватил меня за плечи. Больно. Крепко.

— Не смей, — прошипел он. — Не смей так говорить. Не смей даже думать об этом.

— Аракалл...

— Кто он?

Я смотрела в его глаза — такие близкие, такие родные, такие безумные от ревности и страха — и понимала, что больше не могу врать.

— Ты, — выдохнула я.

Он замер.

— Что?

— Ты, идиот! — Из глаз брызнули слёзы, которые я сдерживала столько дней. — Тот самый мужик, которого я люблю — это ты! Всегда был ты! С самого начала! И если я останусь жива — в полнолуние умрёшь ты! Понимаешь?! Ты!

Я била его кулаками в грудь, но он даже не шевелился. Стоял как каменный и смотрел.

— Поэтому я просила убить, — рыдала я. — Поэтому хотела уйти. Чтобы ты жил. Чтобы ты дышал. Чтобы ты продолжал бесить меня своим идиотским юмором и своими дурацкими подколами. А ты... ты со своим "люблю"...

Он вдруг притянул меня к себе. Резко. Сильно. Так, что я ударилась носом о его грудь.

— Дура, — выдохнул он мне в макушку. — Самая большая дура на свете.

— Сам дурак, — всхлипнула я.

— Знаю. — Он гладил меня по спине, по волосам, и у меня подкашивались колени. — Знаю, моя дорогая. Всё знаю.

— Аракалл...

— Тихо. — Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. — Слышишь? Тихо. Мы что-нибудь придумаем.

— Нет вариантов, — прошептала я.

— Будут. Я же экзорцист. Я всё могу.

— Кроме смерти.

— Кроме смерти, — согласился он. — Но я не собираюсь умирать. И тебе не дам.

И поцеловал.

Прямо там, у стеллажа с книгами о проклятиях и полнолуниях.

Поцеловал так, что у меня искры из глаз посыпались. Честно. Самые настоящие магические искры.

Или это просто от счастья?

Глава 13. Моя дорогая и невозможное обещание (Аракалл)

Я держал её в объятиях, чувствуя, как дрожит её хрупкое тело, и думал о том, что за все столетия своей жизни не испытывал ничего более страшного, чем этот момент. Она призналась. Она любитменя. И именно поэтому собралась умереть. Ирония судьбы, достойная самого извращённого демона. — Аракалл, — её голос прозвучал глухо, потому что она всё ещё утыкалась носом в мою грудь. — Пообещай. — Что? — Что если мы не придумаем... — она запнулась, но всё же закончила: — Ты убьёшь меня. И останешься жить. Я замер. Слова падали в тишину библиотеки, тяжёлые, как камни. Я смотрел в её глаза — заплаканные, красные, но такие любимые — и чувствовал, как внутри всё переворачивается. — Дорогая моя, — начал я медленно, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри уже всё кипело, — это предложение хуже любого проклятия. — Аракалл... — Дай договорить. — Я коснулся пальцами её подбородка, заставляя смотреть на меня. — Остаться жить, когда умрёт тот, кого ты любишь? И умрёт ещё и для того, чтобы ты остался жить? Скажи, ты сама бы смогла? Она молчала. Долго. Очень долго. — Нет, — выдохнула наконец. — Поэтому и предлагаю... — А теперь не предлагай, — перебил я жёстко. — Потому что я чувствую то же самое! То же самое, понимаешь? — Аракалл... — Это как если бы я сейчас сказал тебе: "Забудь, подумаешь, умру в полнолуние, зато ты жить останешься". — Я усмехнулся горько. — Здорово, правда? Красиво звучит. Только вот я так не думаю. — Но...— Никаких "но". — Я прижал палец к её губам. — Слышишь? Никаких. Мы будем искать решение. Вместе. До последнего. И если не найдём...Я запнулся. Потому что дальше было страшно. — Если не найдём, — повторила она эхом. — Если не найдём... — Я глубоко вздохнул. — Тогда будем решать вместе. Не ты за меня, и не я за тебя. Вместе. — Аракалл, это бессмысленно. Один из нас всё равно... — Знаю. — Я коснулся губами её лба. — Знаю, моя дорогая. Но я не могу тебя убить. Не могу. Рука не поднимется. Даже если ты сама просишь. Даже если это единственный выход. Не могу. — А если я сама? — прошептала