Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 10

Сузеньос сжал зубы и отвернулся.

– Декан Фэрис хочет с нами поговорить. Одевайся.

Он уже направился к лестнице.

– А Лусидио? – сердито спросила Кидан. – Ты мне расскажешь?

Сузеньос замер и медленно повернулся – словно ожидал этого вопроса. Что же таит это имя?

Сладкий пар исчез. По полу в коридоре начали извиваться черные лозы. Сузеньос посмотрел на них и стиснул зубы. Этот сковывающий страх был инстинктивным, твердым. Он тревожил ее.

– Кто такой Лусидио? – повторила Кидан.

Пугающе неподвижный взгляд Сузеньоса дрогнул. А потом он сделал то, чего Кидан никогда прежде не видела.

Дважды моргнул. Быстро.

Да, прежде он закрывал глаза. В моменты покоя, чтобы избавиться от эмоций. Но никогда – столь непроизвольно, столь по-человечески. Предательский знак страха.

– Вампир-отщепенец, – отрывисто бросил он. Разговор оборвался, не начавшись. – Молись никогда не встречаться с этой душой.

– И?

– И все.

Нет, в его взгляде скрывалось что-то еще. Слишком много темного прошлого.

– Это он сделал что-то с твоими придворными? – Она всматривалась в его лицо. – От него ты бежал?

Как и в прошлый раз, когда она спросила об опасности, которая грозила Нефрази, он ничего не ответил. Отказывался говорить даже под дулом пистолета.

Будто служил еще одному закону.

Он скользнул по ней холодным, безразличным взглядом.

– Снова осуждаешь, птичка?

– Если ты скажешь правду, не буду.

– Сомневаюсь. Осуждение у тебя в крови. Однажды оно настроило тебя против меня – не спеши повторяться. – Он повернулся к ней спиной. – Одевайся. Мы опаздываем.

Кидан смотрела ему вслед и думала о еще одном законе, который она установит.

4. Заставить Сузеньоса рассказать ей правду – обо всем.

7

Кидан

С тех пор, как Кидан забрала корону Сузеньоса, он медленно раздевал ее, забирая по одному предметы одежды – их новая игра. Кидан размышляла об этом, пока переодевалась в коричневые брюки и серый свитер и завязывала галстук университета Укслей. Сузеньос так и не вернул галстук, который забрал в прошлом семестре. Как и изумрудную заколку с Праздника акторов. Но окончательным победителем станет заполучивший маску.

Кидан вышла во двор, где ее ждал Сузеньос с золотой флягой в руке. Он скользнул взглядом по ее галстуку, и на губах промелькнула улыбка. Кидан подавила желание поправить галстук и пошла дальше. Казалось, взгляд Сузеньоса непрестанно прожигает ее – и она не знала, что с этим делать.

Ветер трепал одежду, пока они шли по тропинке к дому Фэрисов, и в воздухе витал аромат мокрых от дождя листьев и земли. Кидан почувствовала его запах – ноты горящей древесины.

Когда их плечи мельком соприкоснулись, Сузеньос резко вздохнул – его лицо исказилось, словно от боли, и он сделал шаг в сторону. Кидан старалась не обращать на это внимания. Он ей не враг, но это не значит, что он хочет большего.

Хотя в День Коссии он определенно испытывал интерес.

Сузеньос сделал глоток из золотой фляги, слегка нахмурился и убрал ее. Кровь тети Силии. Удивительно, что она еще не закончилась.

– Зачем декану с нами встречаться? – спросила она, недоумевая, почему он не просит ее крови.

– Без сомнения, она хочет обсудить статус Дома Адане. Как мы оба сможем его унаследовать. Будет заседание Совета Домов. Присутствуют все двенадцать.

Его глаза вспыхнули, напоенные кровью. Он решительно сжал зубы, угловатое лицо исказила жажда власти.

Кидан вспомнила его слова, отчаянные и честные.

«Потому что если я потерплю неудачу – а я через ад пройду, чтобы этого не случилось, – будешь готова ты. Ты изменишь нынешний закон дома и введешь новый, который вернет куда больше, чем я потерял».

Кидан хотела, чтобы Сузеньос вернул бессмертие, хотела смерти Самсона, но это не значило, что он на ее стороне. Ведь если он преуспеет и получит дом, зачем она ему нужна?

Он уже начал отталкивать ее.

– Двух наследников быть не может. Это только разрушит дом, – медленно проговорила она. – Отдай его мне.

Уголки губ Сузеньоса изогнулись в жестокой улыбке.

– Прости?

Если он уступит ей дом, докажет, что Кидан для него важнее артефакта или закона, она сможет полностью ему довериться.

Они остановились. Их отражения показались на фонарном столбе со львом – его отполировал дождь.

– Я никому не отдам Дом Адане, – твердо заявил он.

– Я не кто-то. Это наследие моей семьи.

– Боюсь, наследие твоей семьи – умереть до сорока лет. Я не позволю тебе унести Дом Адане в могилу.

Кидан затаила дыхание. Он сейчас заявил, что она все равно скоро умрет?

Какого черта?

– Ты правда считаешь, что Дом Адане должен стать твоим? – голос Кидан дрогнул. – Даже если живы двое потомков?

Он не колебался.

– Да.

Хотелось выбить из него высокомерие ударом кулака в челюсть. Сузеньос снова сделал глоток из фляги. С такой кислой миной, словно там был яд.

– Что такое? – спросила она. Когда он последний раз просил ее крови?

– Ничего. Пошли.

Сглотнув досаду, Кидан резко развернулась. За последние четыре дня изменилось что-то еще, и она не могла понять, что именно.

Как и перед другими домами, перед домом Фэрисов высился ряд раскидистых деревьев – импровизированная стена, отделявшая его от мощеной дороги к университету. Но дом Фэрис всегда смотрелся надежнее прочих. Их встретили высокие колонны и несколько балконов из белого и черного мрамора. Деревянный дом Адане казался хлипким, едва способным пережить ненастную ночь. Кидан впервые почувствовала желание укрепить его сталью. Расчистить сад. Посадить новые растения. Родителей не было – все зависело от нее. И забота о Джун тоже.

Сердце пронзила острая боль. Тяжело рассуждать о том, какой стала бы Кидан, будь родители живы. Она не помнила себя ребенком. Разумеется, она им была. Когда-то. Но казалось, в какой-то момент она вдруг в мгновение ока стала осторожной, жестокой и одинокой. Что-то случилось с ее разумом. Очевидные, простые вещи стали сложными. Ей придется заново научиться беззаботно радоваться, заводить друзей, даже извиняться. Возвращаться домой и закрывать глаза, чувствуя себя в безопасности.

Армированной стали тут недостаточно. Ей нужна сила законов, чтобы создать настоящий дом. Вернуть хоть толику того, что она потеряла.

Шаги Сузеньоса у нее за спиной замедлились. Она отвела взгляд от дома, надеясь, что он не заметил тоски в ее глазах.

– Декан попытается вытянуть из нас правду, – предупредил он. – Мы заходим в ее дом, с ее законами. Будь очень осторожна.

Она отвернулась от него.

– Кидан.

Она с негодованием почувствовала, что у нее перехватило дыхание, когда он произнес ее имя.

Темные листья у ног перекликались с оттенком его глаз.

– Последний раз декан созвала Совет Домов в ночь убийства твоих родителей. Я был с Силией. Ничего