Легенда о драконьей невесте - София Хартманн Страница 10

— Сейчас проверим, не переживайте. За сорок лет практики я, кажется, видывал всякого, — добродушно ответил лекарь, вытащив из небольшой коробочки тонкий прозрачный стержень, наполненный красной жидкостью, и протянул его Калисе. — Вставьте, пожалуйста, в рот, и держите, пока не скажу.

Калиса послушно приняла градусник и зажала его губами. Что-то внутри ей подсказывало, что с этой болезнью господин Милай точно не справится. И эта мысль была страшнее любого кошмара.

— Драконья матерь! — воскликнул лекарь, забирая градусник и смотря на него неверящим взглядом. — Вы... вы себя хорошо чувствуете?..

Калиса удивленно подняла брови, смотря на него с непониманием. Конечно, она себя нехорошо чувствует, иначе не пришла бы!

Господин Милай смотрел на нее, выпучив глаза, и Калисе казалось, что они вот-вот вылетят прямо ей в руки. Она молча забрала у него градусник и сама взглянула на деления. Пятьдесят два. Сердце остановилось, а затем снова забилось с такой силой, что казалось, оно вот-вот пробьет грудную клетку. Значит, это правда. Значит, она и правда чудовище?

«Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет!! — забилось в голове Калисы. Она просто не могла быть им. Не могла. Она не чудовище. Всё это — просто очередной кошмар, галлюцинация, ошибка. — Этого не может быть. Не со мной!»

— А это... много?.. — сглотнув, дрожащим голосом уточнила Калиса, хотя и так знала ответ.

— Милая, у здорового человека температура не превышает сорока пяти, при сорока восьми уже начинается бред, а при пятидесяти... Я еще не видел ни одного живого человека с таким жаром. Пятьдесят два градуса — это температура раскалённых камней в кузнечном горне. Кровь должна кипеть, а разум — испаряться... Но вы... вы сидите прямо передо мной и даже говорите! Это... это просто невозможно с точки зрения медицины!

Лекарь смотрел на Калису растерянно, почти испуганно, а принцесса холодела внутри, несмотря на жар. Страх сковывал внутренности, и единственное, чего ей хотелось сейчас — бежать.

— Спасибо... — пробормотала девушка и медленно поднялась со стула.

Лекарь вскочил следом за ней.

— Куда же вы, min unge? Вас нужно срочно обследовать!

— Спасибо, не надо...

— Min unge, я обязан доложить об этом вашему отцу!

Калиса вздрогнула, застыв на месте.

— Нет! — вырвалось из груди.

— Калиса, это вопрос вашей безопасности, я обязан...

Калиса попятилась к двери, не сводя испуганного взгляда с лекаря. Нащупала за спиной ручку, отворила дверь и изо всех сил побежала по коридору.

— Погодите, Калиса, вам же станет хуже!.. — прокричал ей вслед лекарь, но голос его исчез вдали.

Ноги гудели, в ушах стоял звон раскаленного металла, а стены плыли перед глазами, но Калиса не останавливалась, пока не оказалась в мастерской. И даже там она закрыла потайную дверь изнутри, подперев основание инструментами, чтобы никто не смог войти. И только тогда смогла выдохнуть горячий воздух из легких.

Нужно было срочно сообразить, как охладиться.

«Думай, думай, думай!» — билось в голове кузнечным молотом по наковальне, таким знакомым и таким чужим одновременно.

Калиса схватила глиняный кувшин, который всегда стоял на низком столике у рабочего стола, и, задержав дыхание, вылила воду из него себе на голову. Сердце на секунду замерло, будто раздумывая, стоит ли замедлить ритм. А затем снова забилось часто-часто, разгоняя кровь по жилам. Жар, на мгновение отступивший, снова прильнул к коже изнутри.

Не получилось. И что же делать теперь?

Калиса заходила кругами по мастерской, выхватывая объятым паникой умом детали вокруг: фигурки, инструменты, поленья и доски. Вдруг вспомнилось, как тогда, несколько солнц назад, фигурка почернела. Тогда Калиса еще думала, что все это чистая случайность, что свеча могла так обжечь дерево за пару секунд. Но теперь... все вставало на свои места.

Калиса кинулась к креслу, обшарила его дрожащими руками — ей нужно было доказательство, опора, хоть что-то осязаемое в этом кошмаре. Но фигурки нигде не было. Пустота. Где же она?

«Нет, нет, нет, сейчас не до этого». Принцесса замотала головой, переключаясь на более реальную проблему. Нужно повторить тот же трюк с огнем. Выброс пламени должен помочь, просто обязан.

Она схватила кусочек дерева, оставшийся от прошлой недоделанной фигурки дракона, и сжала его в руке. Занозы впились в ладонь, но Калиса сконцентрировалась только на огне внутри. Она закрыла глаза, постаралась разогнать пламя, но ничего не выходило.

«Неужели я заживо сгорю от своего же огня?» — мелькнуло в голове, и вот тогда-то вспомнились слова гадалки.

«Ты сожжешь его. Собственным пламенем».

Страх вспыхнул внутри с новой силой, а вместе с ним и огонь, текущий по венам. Калиса зажмурилась до алых пятен на веках, стиснула фигурку сильней. Пламя вспыхнуло. Принцесса закричала. Истошно, почти бессознательно. И крик этот больше походил на рев раненного дракона.

Пламя вырвалось неожиданно и разрушающе — бело-жёлтым языком, опалившим воздух. На миг всё вокруг пропало, остались только всепоглощающий, очищающий огонь и её крик, в котором растворялись и страх, и боль, и мысли.

А потом жар схлынул, осталась лишь пульсирующая боль в ладони. Его будто и не было все это время. Запахло гарью, но принцесса боялась открыть глаза и увидеть то, что натворила. Тело било мелкой дрожью, силы словно вытекли вместе с пламенем. На ладони пылала одна сплошная рана.

Несколько мгновений тишины и пустоты, и Калиса приоткрыла один глаз. Взгляд зацепился за черноту вокруг нее на полу и стенах. Стоило разжать руку, и некогда цельный кусок дерева Арлы осыпался пеплом.

Калиса зашипела, теперь в полной мере ощущая пульсирующую боль ожога. Зато жар больше не лизал кожу ни изнутри, ни снаружи. Несмотря на разруху, Калиса чувствовала себя хозяйкой своего огня. Не чудовищем. Слабой и неуверенной, но хозяйкой.

Но момент оборвался, как крик лаграса* в ночной тишине. Принцесса огляделась. Вокруг лежал пепел, но огонь, слава Стору**, не добрался до стола с инструментами и полок с готовыми фигурками. В висках снова запульсировало, теперь уже от страха, что кто-нибудь узнает ее тайну, пугающую даже саму Калису. Она кинулась сгребать пепел ладонями и тряпкой, не замечая, что черные разводы остаются на полу, и заталкивать его под кресло. Туда, где никто не станет искать.

Закончив с уборкой, Калиса побежала в покои, чтобы в купальне подставить ладонь с ожогом под ледяную воду — предстоящее облегчение затопило все мысли. Но стоило ей выключить живительную струю, как боль запульсировала с новой силой. Нужно было раздобыть мазь от ожогов, но так, чтобы не обращаться к лекарю.

Идея