Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена - Екатерина Гераскина Страница 10

Я пожала плечами.

— В общем, пока наша задача не привлекать внимание.

Я напряглась. Вся эта «обычная» жизнь давалась мне нелегко. Я понимала, что у меня есть деформации. Многолетняя жизнь в лесу накладывает отпечаток.

Особенно близость знакомой среды — она вытаскивает наружу инстинкты, доведенные до предела.

— Его Величество даёт достаточно провизии. С этим нет проблем. Так что воины не охотятся и не разделывают местных тварей, — пояснил Гроссман.

— А если провизия кончится?

— Не кончится. У Его Величества всё работает как часы.

— А если осада и нет возможности получить провизию из столицы?

— Пока такого не было.

— То есть ты не дашь мне разделать остальных? — хмуро уточнила я.

— Анна, давай не будем. Пойдём, я полью тебе на руки. А то выглядишь как валькирия. Опасная женщина. И давай попробуем больше не привлекать внимание.

— Мне нужен был этот камень, — поморщилась я, но понимала, что да, на себя не нужно обращать внимание.

Гроссман выдохнул с облегчением. Мужчина снова подхватил меня под локоть и повёл к карете.

Воины с опаской на меня поглядывали. Гроссман потянулся за бурдюком и стал поливать мне руки. Я наклонилась и тщательно их отмывала.

А потом из леса появился Вильям, размахивая моей стрелой. А потом хрипло рассмеялся и выпалил:

— Я победил! Я же говорил тебе, — он обращался к Гроссману, тот сложил руки на груди и тоже скалился в улыбке. — Первый её выстрел будет в глаз, а не в сердце. И она ровнёхонько крамаде в правый попала.

Я закатила глаза и покачала головой:

— И вот на это вы спорили.

— Ну да. У тебя привычка бить в глаз, чтобы не портить шкуру. Я давно это приметил. А вот Гроссман ставил на сердце.

— Пф, — фыркнула я. — Их шкура может быть полезна. Можно дно ямы- ловушки устилать при охоте на других животных.

Потом я посмотрела вокруг. На нас снова косились. Пришлось умолкнуть и перестать делиться советами. О том, что я жила в лесу и выросла там же знал только Эрэйн. Даже муж был не в курсе, для него я выросла в деревне, ближайшей к Гиблому Лесу.

Я отобрала стрелы и вернула их в колчан. Один из воинов принёс мне другую мою стрелу и протянул её. Я поблагодарила его и взяла.

Потом был ужин. Но чужие взгляды начали нервировать. Пришлось рано залезть в карету, расстелить её и лечь.

Гросс и Вил ночевали, как всегда, на улице. Две скамейки раскладывались, и получалась очень комфортабельная кровать.

От напряжения мышцы тянули, а на губы наползала улыбка. Ещё бы не нужно было притворяться и гасить инстинкты вообще было бы отлично.

Второй день нашей дороги прошел спокойно, и к вечеру мы прибыли на место.

Глава 10

Рейгард

Открыл глаза резко. Организм сработал, как часы. Близился рассвет.

Я убрал руку Беатрис со своей груди, развернулся к ней спиной и сел на край кровати. Растёр лицо, отгоняя сонливость. Перед глазами всё ещё стоял странный сон. Ещё удивительнее были ощущения после него.

Потёр грудину, размял шею. Но грудь всё равно сдавливало — щемило, будто под рёбрами застряла тяжесть.

Повернулся через плечо, глядя, как светлые волосы распластались по подушке, и прикрыл Беатрис одеялом. В палатке по утрам всегда холодно.

Снова отвернулся. Прошёл к умывальнику, стал приводить себя в порядок.

Посмотрел в зеркало, и вместо собственного отражения снова увидел… её.

Рыжеволосую женщину. Красивую, статную, изящную.

Она шла по вересковому полю в простом белом сарафане. Голову украшал венок из розового вереска. Огромные зелёные глаза горели огнём.

Качнул головой. Наклонился и плеснул себе в лицо ледяной воды.

Нужно отбросить это странное наваждение.

Сегодня вечером по плану приходят обозы из столицы. Нужно проверить, чтобы всё по списку было доставлено.

Когда застёгивал брюки, в кровати зашевелилась Беатрис. Я повернулся в её сторону.

Она уже приподнялась, прикрывая грудь одеялом.

— Ты уже встал? Не хочешь ещё поваляться? — хрипловато, с ленцой, спросила она. Призывно улыбнулась, облизнула пухлые губы.

— Нет. Ты ведь знаешь, у меня режим. Скоро проснутся дети, и у нас с ними тренировка.

— Но, может быть, стоило бы один день пропустить? Дать себе насладиться жизнью. Да и дети отдохнули бы. Особенно младшему — ему сложно будет влиться в твой график. Подъём на рассвете… — она вздохнула. — Мой Роберт очень любит поспать, ему тяжело дается даже обычный подъем.

— Нет. Старший привык и Арт привыкнет. Дисциплина необходима воину.

Я взял с вешалки рубашку и стал застёгивать её.

— Возможно, тебе сегодня вечером придут документы из столицы, — сказала она, будто между прочим.

— Скорее всего, — обронил я.

Беатрис встала, и одеяло соскользнуло. Она не стеснялась наготы.

А я смотрел на её округлые бёдра, на объёмную, но уже не стоячую грудь. На растяжки на животе и бёдрах. На небольшой живот.

Вся она была мягкая, как переспелый персик. А ведь… они с Аннабель ровесницы.

Анна родила мне двоих детей, но ничего подобного с её телом не случилось.

Точёная талия. Подтянутая фигура. Грудь — будто и не кормила детей, хотя я точно знал, что она не пользовалась никакими смесями и тем более кормилицей.

Живот — ровный, без единого намёка на лишнее.

Сбор трав так влияет на фигуру?

Мысли были сухими, отстранёнными.

Беа подошла ко мне, погладила по щеке. Я вдохнул запах её волос. Провёл ладонью по белоснежному водопаду прядей. Чуть сухих и запутавшихся.

Походная жизнь никого не красит, наоборот, смывает все напускное и обнажает суть.

— Наконец-то мы сможем быть вместе, — прошептала она и потянулась, оставив поцелуй на подбородке. — Мы столько лет были в разлуке. И вот наконец… никто больше не сможет нас разлучить. Мы выполнили долг перед родом и империей. Ты не рад?

Она пристально смотрела мне в глаза.

— Я сделал то, что должен был. Обманывать супругу не в моих правилах. Мы были в браке десять лет, и я благодарен ей за сыновей несмотря на то, что чувств между нами так и не случилось, — ответил я. — Но, кажется, поступил излишне жёстко. Нужно было расстаться мягче с Анной.

Отошёл от Беатрис, подхватил ножны и застегнул их на поясе.

— Мне кажется, ты думаешь не о том, — сказала она резко. — Аннабель разлучила нас. Ты сам понимаешь, что ваш брак был неравным. Кто она? Подстилка императорская. И ты ещё сомневаешься, правильно ли поступил? Сколько лет она отняла у нас. А ты хранил ей