Мертвецки влюблён в тебя - Одария Вербенова Страница 10

Но теперь мне известно, что целует Адам нежно.

— В мою комнату ты вряд ли придёшь и на прогулку по территории Академии не согласишься выйти, — Дикий подпирает подбородок рукой, которой облокотился о колено.

Одна нога опущена на пол, другая опирается ступнёй о мой матрас. Парень наблюдает за мной, как за диковинным зверьком, и по-прежнему лениво улыбается.

— Не соглашусь. Это даже звучит странно... Прогулка? — фыркаю. — Отчего же сразу не пикник?

— А бал, — продолжает он, — удобный предлог для того, чтобы провести с тобой время. К тому же мне будет интересно посмотреть, что ты придумаешь для своего праздничного образа.

— Это и есть твоё условие? Всего-лишь сходить вместе с тобой на завтрашний «Бал мёртвых»?

— И позволять защищать тебя. А это значит, что я буду продолжать быть рядом, и ты от меня не отделаешься, Валери Трос.

— Не называй меня так, — требую громче, чем хотела.

— Больше не буду.

Улыбка исчезает с мужского лица. Теперь Адам протягивает мне руку, предлагая подтвердить рукопожатием обоюдное согласие на озвученные условия.

По правде говоря, всего-лишь продолжить терпеть Дикого рядом и разочек сходить на сомнительное мероприятие не так уж и сложно. Я ожидала более серьёзных требований от него, но всё оказалось куда более невинно.

Поэтому без долгих колебаний вкладываю свою тонкую ладонь в его широкую. Его рука сжимает мою — наш договор вступил в силу.

— Удиви меня завтра вечером, — бросает мне вызов Адам, — надеюсь, у тебя есть платье.

Я не отвечаю. Если он думал, что меня может вывести из равновесия простая просьба о платье, то глубоко ошибается. Когда мне нужно, я умею приковывать к себе мужские взгляды, так что в эту игру ему меня не переиграть.

Наши ладони разъединяются, и после Дикий встаёт и уходит, но не через окно, а как положено — через дверь. Она закрывается за ним с тихим щелчком, такая ослепительно белоснежная посреди царствующего сумрака комнаты.

Спалось после беспокойно — недавний испуг всё же оставил свой ядовитый след. Поэтому легко просыпаюсь, когда ранним утром Эйко снова крадётся к своей кровати.

Она тихонько раздевается и ныряет под одеяло. Такое ощущение, что некоторые поступили в Академию ради флирта и страстных отношений, а не ради получения уникальных знаний, которые больше нигде не получить.

— Ты же не завидуешь? — смеётся Эйко в девять утра, когда мы уже обе встали, чтобы начать субботний день.

— О чём ты? — спрашиваю рассеянно.

Всё моё внимание обращено к перекладыванию вещей в верхнем ящике комода. Я нашла чёрное платье, украшенное сдержанным кружевом, а теперь ищу подходящий к нему чокер и завалявшуюся где-то палетку теней для век.

— Ты, похоже, передумала сидеть в комнате и одиноко тухнуть на кровати, покрываясь плесенью, пока все веселятся на вечеринке.

— Это не зависть, Златовласка.

— Неужели свидание?

— Свидание? — поворачиваюсь к ней, нахмурив брови.

Я ещё не думала об условии Адама в таком ключе. Разве это можно назвать свиданием? Толпа адептов, шум, дешёвая выпивка и странные декорации «Бала мёртвых». Сомнительная романтика.

— Тогда... Одна идёшь? — допытывается Эйко.

Она и сама готовится вовсю: расставила вокруг себя бутыльки с лаком для ногтей, пилки, маникюрные ножницы и прочий девчачий хлам.

Сама при этом в тёплом банном халате и с полотенцем на голове. Счастливая, розовощёкая после принятия душа, предвкушающая весёлый вечер.

Именно так выглядела и я когда-то. Помню, тоже была счастливой, собираясь тайком от родителей на свою последнюю в жизни вечеринку. Думала, больше никогда не окажусь на подобном мероприятии, но...

— С Адамом Диким, — отвечаю.

— Это было очевидно.

— Почему?

— Вы всё время рядом друг с другом.

О, нет. Это он всё время рядом со мной, а я с ним нет. И отделаться от него теперь можно только по его собственному выбору и желанию — не по моему.

Но одно во мне зарождается само собой и без всякого принуждения — желание очаровать и закружить голову. Пусть прежнего задорного огонька в моих глазах уже нет, но чувственное очарование милого личика никуда не делось.

Я всегда нравилась парням, и это второе моё оружие против Дикого, помимо полной незаинтересованности в каких-либо отношениях.

— Как я тебе? — прикладываю найденный чокер к своей шее.

— С твоей бледной кожей и чёрными волосами другое украшение даже сложно представить. Это череп там?

— Нужно же соблюдать объявленные правила о внешнем виде.

Златовласка улыбается мне с таким одобрением и теплом, будто мы настоящие подруги.

Остаток дня так и проходит в неспешных сборах. Мы мало говорим, но всё же помогаем друг другу, как истинные соседки по комнате.

В конечном итоге наши образы готовы. Эйко — бледный труп невесты в платье цвета шампанского, да с венком бежево-коричневых пожухлых цветов на голове. Я — готическая принцесса в чёрном, приложившая немало стараний для того, чтобы впечатлить Адама.

Но оно того стоило.

В ванной комнате, в отражении зеркала на меня смотрит юная дева с бледным миловидным лицом, обрамлённым тёмными вьющимися волосами. Припухлые губы покрыты оттенком глубокого винного цвета, глаза подведены иссиня-серым.

Он не останется равнодушным.

— Валери, за нами парни пришли!

В дверь ванной стучат, и моё сердце тревожно сжимается. Готова ли я вновь пойти на вечеринку?

Глава 10

Не все вампиры мертвы, не все люди живы.

Адам Дикий

Празднование первокурсниками начала студенческой жизни в стенах самого необычного учебного заведения страны было объявлено открытым. Это понятно по громкой музыке с её басами, что заставляют кости содрогаться от тряски.

Она доносится из-за учебных корпусов, в самой дальней части академической территории, чтобы празднующие не сильно мешали тем, кто остался в своих комнатах и планирует выспаться этой ночью.

— Кричат так, будто уже напились, — морщу нос.

— А ты думала, все трезвыми придут? — усмехается Адам.

Мы идём вдвоём, как пара. Рука в руке, они сцеплены пальцами так, словно туда клей залили — так настойчиво Дикий удерживает свою хватку.

Эйко со своим ненаглядным Гессием идут чуть поодаль, увлечённые друг другом. В очередной раз Златовласка запрокидывает голову вверх и звонко смеётся над очередной шуткой Сокола. Он вторит ей своим низким смехом.

На горизонте алеет закат,