Попаданка с приветом, или Дети, заберите вашу мать! - Алиса Квин Страница 10

— А у меня планы на твои бока, — буркнула Митрофановна, — шлепну разок — и весь звяк твой наружу высыпется!

Я рассмеялась.

— Ну да, цирк с конями. Или, скорее, с медяшками и щетками.

В этот момент дверь тихо скрипнула, и я едва успела закинуть Митрофановну в угол и накрыть Грошика подушкой.

В проеме стоял Виллем. Он смерил меня внимательным взглядом, слишком взрослым для его лет.

— Мам, — сказал он медленно, — я слышал, что ты… с кем ты разговариваешь?

Я застыла, с идиотской улыбкой на лице.

— Э-э… сама с собой. Знаешь, это… упражнение для памяти!

Боже, что я несу?

Мальчик чуть нахмурился, но кивнул.

— Тогда удачи, — сказал он и ушел, закрыв дверь.

Я выдохнула и скинула подушку.

— Видите? — зашипела я. — Вот из-за вас дети решат, что у меня совсем крышу снесло!

— Так это не мы, — обиделся Грошик. — Это ты громко смеешься!

— Ага, — поддакнула Митрофановна. — Ты сама себя выдаешь.

— Да вы просто издеваетесь! — простонала я и плюхнулась обратно на подушки.

Вечером в столовой снова собралась вся семья. Атмосфера оказалась чуть более напряженной, чем за обедом: я все время ловила на себе внимательный взгляд Киллиана. Он будто пытался считать каждое мое движение, каждое слово. Мне от его взглядов кусок в горло не лез.

Дети что-то весело обсуждали, перебивая друг друга — близнецы хвастались, кто быстрее запустил яблоко через двор, Эриэль рассказывала про цветы в саду, а Виллем, как всегда, сидел серьезный и молчаливый, но время от времени бросал на меня короткие взгляды. Неужели он меня в чем-то подозревает?

Я осторожно взяла ложку. К счастью, на ужин оказалась густая похлебка, а не что-то, что нужно есть руками с десятью приборами. Сделав вид, что все идет как обычно, я улыбнулась детям и спросила про их день.

И тут голос мужа прорезал общий гомон:

— Арабелла.

Я подняла глаза. Он не повышал тон, но от его спокойного голоса мороз пробежал по коже. Взгляд его темных глаз, будто прошивал насквозь. Это ж надо так смотреть. Я чудом не подавилась.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он прямо, и в его взгляде мелькнуло то, чего я не ожидала: тревога.

Серьезно? Он на самом деле волнуется обо мне?

— Уже лучше, спасибо! — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Отвар помог. И отдых тоже.

Киллиан медленно кивнул, но хмурые складки на его лбу не разгладились.

— Ты выглядишь… иначе.

Я напряглась. Что он имеет в виду? Внешне мы с Арабеллой похожи, будто две капли воды.

— В смысле? — тихо спросила я.

— Более живая, — ответил он. — Ты смеешься. Улыбаешься детям. А раньше…

Он не договорил. Да и не нужно было больше ничего говорить. Я поняла, что он имел в виду. Дети переглянулись, и я заметила, как Эриэль едва слышно шикнула на братьев: мол, молчать. Что-то внутри кольнуло: настоящая Арабелла, похоже, была совсем другой.

Я глубоко вдохнула и ответила, как можно беззаботнее:

— Ну, может, падение с дерева встряхнуло меня. И теперь я решила… больше ценить жизнь.

В столовой повисла тишина. Даже Киллиан замер, будто мои слова задели его больше, чем он хотел показать. А потом близнецы громко хохотнули, и напряжение немного спало. Эриэль рассмеялась следом, а Виллем только покачал головой, но я заметила, что уголок его губ чуть дрогнул.

Ужин прошел без происшествий. Я чувствовала, как постепенно расслабляюсь в кругу детей, и почти забыла о том, что рядом сидит этот суровый мужчина, который наверняка видит меня насквозь.

Когда мы поднялись из-за стола, Киллиан задержал меня в дверях. Его пальцы едва коснулись моего локтя — и от этого простого прикосновения у меня перехватило дыхание. Я нерешительно посмотрела на мужа.

— Арабелла, — произнес он негромко, так что слышала только я. — Сегодня… я загляну к тебе.

Что? Наверное, на секунду я перестала дышать.

— В смысле?..

Он склонил голову чуть набок, его губы дрогнули в почти-улыбке.

— Ты ведь моя жена, — напомнил он так, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся. — И я не привык спать отдельно.

В голове у меня раздался громкий треск, словно где-то внутри рухнул шкаф со всей посудой. Жена?! Вот так, сразу, без предупреждения?! А где ухаживания? Где цветы?

— Я… э-э… — язык не слушался, мысли путались. — Я все еще не восстановилась после падения!

Киллиан прищурился, изучая мое лицо, словно пытаясь понять, вру ли я. Он поднял руку и легко коснулся моей щеки. От его прикосновений по коже пробежались электрические разряды.

— Тем более, — спокойно сказал он, — тебе нужен отдых… и забота.

Забота! Господи, пусть это слово значит все что угодно, только не то, о чем я подумала!

— А… может… ты сегодня все-таки поспишь у себя? — попыталась я осторожно отвести угрозу. — А я у себя… Ну… чтобы дети не подумали ничего лишнего.

Киллиан молчал пару секунд, но в его глазах сверкнуло что-то очень недоброе.

— Дети знают, что мы муж и жена, — произнес он сухо. — И я не намерен подыгрывать твоему странному желанию держать меня на расстоянии. Мы ведь это уже обсуждали, Арабелла!

Я судорожно кивнула, одновременно думая: так, срочно! план «Б», план «Ц», хоть какой-нибудь план! Митрофановна, Грошик — спасите, помогите!

— Я приду позже, — заключил он. — Отдыхай.

И ушел так спокойно, будто только что назначил деловую встречу, а не поставил меня на грань сердечного приступа.

Я стояла посреди холла, вцепившись в перила, и пыталась отдышаться.

— Ох ты ж… — прошептала я. — Вот и приехали.

Глава 6

Я влетела в свою комнату, будто за мной черти гнались. Захлопнула дверь, прижавшись лопатками к прохладной поверхности двери. Сердце колотилось в груди с такой силой, что я не удивилась бы, если б прямо сейчас его стало видно, как в мультиках изображают. Я положила ладонь на грудь в надежде унять волнение.

— Настька, — подала голос Митрофановна, — ты чего такая дикая?

Я почти забыла, что у меня тут вообще-то соратники имеются. Посмотрела на метлу. Хм! А это идея!

Быстро приблизилась к, подозрительно наблюдавшей за мной, Митрофановне, подхватила ее и вернулась к двери.

— Ты чего это вытворяешь? — ошалело спросила метла.

— Так надо! — многозначительно ответила я и вставила древко метлы в дверную ручку, таким образом, чтобы она не позволила открыть дверь с той стороны.

— Ха-ха-ха-ха! — засмеялся Грошик. — Вот тебе и оплот чистоты и порядка!

Митрофановна сердито зыркнула на него, но вредный кошелек только еще больше развеселился, позвякивая монетками.

— Девка, ты совсем