Свет и Тени - Катарина Гросс

Катарина Гросс

Свет и Тени

1

Они стоят напряженные, кулаки сжаты до побелевших костяшек, их лица пылают такой злобой и ненавистью, что если бы не сдерживающие толстые полоски кожи на их шеях, то меня просто растерзали бы на месте. Трое мужчин стоящих передо мной были уже давно готовы к смерти, но тут появилась я, из-за которой им опять придется жить.

— Что желает госпожа? — раздраженно спрашивает меня, как будто выплевывая вопрос, один из троих принадлежащих теперь мне рабов.

Они грязные, с заросшими бородами, длинными засаленными волосами, отчего не разобрать их возраста. Представшие передо мной мужчины больше похожи на наших бомжей, и пахнет от них также: давно не стираной одеждой и грязным телом. В самом поместье, которое, к слову, подарила мне сама вдовствующая королева, тоже полное запустение и разруха.

И как бы ни было мне противно и страшно, я беру себя в руки, засовываю свой застарелый страх обратно и уверенно командую:

— Ты, — указываю на, как мне кажется, самого молодого и менее озлобленного. — Покажи мою комнату. А вы, — обращаюсь к другим двоим. — Марш в ванную и, чтобы к вечеру привели себя в человеческий вид.

И вот мы идём темными коридорами, поднимаемся по темной, скрипучей лестнице на второй этаж и подходим к большой резной двери. Раб со скрипом открывает ее, и мы входим внутрь.

— Это покои бывших госпожей, — равнодушно, как робот говорит мужчина.

— Как тебя зовут? — спрашиваю его имя и обвожу взглядом темную пыльную комнату.

— Как пожелает госпожа, — отвечает он, видимо для того, чтобы я назвала его так, как мне хочется.

— Я желаю знать твое настоящее имя, которым тебя назвала мать, — уже раздраженней отвечаю ему.

— Рик, госпожа.

— Хорошо Рик. Покажи Арни, где у вас хранятся хозяйственные принадлежности, а потом бегом мыться. Ваши комнаты в таком же состоянии? — спрашиваю, но догадываюсь, что они не отличаются от этой.

— Да, госпожа, — подтверждает он, так и не подняв головы.

— Тогда после купания, бритья и, что там вам нужно, чтобы выглядеть как люди, а не как бродяги, принимайтесь за уборку ваших комнат. И постирать свои вещи не забудьте. А то живете как бомжи в теплотрассе.

— Будет исполнено, госпожа, — отвечает заученной фразой он.

— Арни, будь добр, принеси ведра, тряпки и все, что понадобиться для уборки моих покоев, будем убираться, — уже с улыбкой обращаюсь я к своему первому в этом мире рабу.

Они ушли, а я, не разглядывая убранства комнаты, села на пыльную застеленную кровать и расплакалась, потому что к свалившимся на мою голову трудностям я не была готова. Надевая тогда на шею бабушкин кулон, я желала смерти…

2. Минувшее время

Я давно стала видеть этот странный и вместе с тем жуткий сон. После него всегда просыпалась и не могла понять, как мой мозг такое придумал и что все это означает. В нем я всегда стою одна, окутанная серым, вязким туманом, который словно живёт своей жизнью — он клубится, шевелится, и его мутные клубы, как чьи-то силуэты пытаются проникнуть в меня, заставляя сердце сжиматься от страха. И лишь одна сначала неясная дымчатая фигура подплывает настолько близко, что в ней я могу разглядеть очертания моей недавно почившей бабушки. Черты лица ее проясняются и, вот я вижу её ласковую улыбку и взгляд, полный любви и тихой поддержки. Она что-то говорит, но губы шевелятся беззвучно. И тогда я просыпаюсь, и до рассвета смотрю в потолок, пытаясь понять, что со мной происходит и что мне делать дальше. Потому что как и в моем сне, в реальности я уже давно нахожусь в этом сером пространстве, где мир вокруг потерял свои привычные краски, некогда яркие эмоции утратили силу и ни один луч света не может пробиться в мою душу.

Всему виной была моя беспечность, которая привела к трагическим последствиям, и весь мой ослепительный мир перевернулся вверх ногами.

Я была счастливым ребёнком — любимая, жизнерадостная и послушная девочка в богатой семье, где родители гордились мной. Чета Лунарисовых были известными владельцами прибыльного бизнеса, любили роскошь и были элитой нашего округа. Мама — строгая и красивая, как ледяная королева. Папа, хоть и из простой семьи, взял фамилию жены и упорством, стойкостью и харизматичностью занял достойное место рядом с моей мамой. Они были ослепительно красивы и всегда были в центре внимания.

Мир, наполненный блеском, роскошью и радостью, казался вечным. Но так было, пока я не окончила университет и не купила себе путевку на отдых по случаю получения красного диплома. С этого и началась моя чёрная полоса в жизни, которая длится по сей день и мне не видны ее границы. Только находясь в сегодняшнем дне, я могу сравнить и осознать насколько моя прежняя беззаботная жизнь была счастливой.

Было ли это мое легкомыслие или чей-то злой умысел, но изначально я летела на курортный остров отдыхать и загорать на пляже, а на самом деле оказалась в полной власти его владельцев. Это место находилось далеко от транспортных артерий и служило для отдыха богатейших людей мира, которые прилетали сюда развлечься и исполнить свои сокровенные желания и фантазии. А для этого на острове имелось всё.

Невинная девушка, выросшая как оранжерейный цветок, сломалась быстро. Развлечения богатых, чьи прикосновения и запахи вытравили из меня весь внутренний свет и заставили забыть прежнюю себя, оставили во мне глубокие следы.

Прошло два года, как меня смогли вернуть на Родину, но окружающая обстановка сменилась, а внутри оставалась все та же преисподняя. Вокруг все та же серость и безрадостность.

После возвращения, я могла часами сидеть в ванной, яростно оттирать себя жесткой мочалкой, пытаясь отмыть ту грязь, что чувствовала на коже и глубоко внутри, доводя тело до красных следов. Со мной работали психологи, но никто не смог вернуть ту Лею, что была раньше и излечить от душевных ран.

Родители сначала боролись, пытались что-то исправить и быть терпимее, но и они сдались. Не сдалась лишь моя бабушка. Как только родители осознали, что такая я теперь бросаю тень на их блестящую жизнь и врежу их репутации и такую меня теперь любить сложнее, то мне пришлось уехать на окраину города и поселиться у бабушки. Я их не осуждаю, потому что любить милую здоровую дочь, которая всегда оправдывала их