Бывший, которого невозможно заблокировать - Мариэль Сальвия

Мариэль Сальвия

Бывший, которого невозможно заблокировать

Глава 1. Ангел, который смотрит на нас

Мира Виноградова разговаривала с ангелом уже третий час, и ангел, надо признать, вёл себя тише большинства мужчин, с которыми ей доводилось общаться.

— Ты слишком печальный. — Она отступила на шаг, щурясь. — Заказчик просил скорбь, а не обречённость. Это разные вещи, поверь, я в этом профессионал.

Ангел молчал. Лица у него ещё не было. Только общий абрис, глина, влажно поблёскивающая под лампами, крылья на проволочном каркасе и пустой овал там, где через две недели появятся глаза.

Мира лепила надгробия уже одиннадцать лет и хорошо знала, где скорбь превращается в красивую позу для фотографий на памятную дату, а где она настоящая, оседающая в камне на века. С первого разговора с заказчиками Мира определяла, кто из них хочет памятник покойному, а кто — памятник собственному горю, чтобы любоваться им в минуты нахлынувшего с новой силой отчаяния от потери вместо того, чтобы прожить утрату до конца. Знание циничное, но честное. А честность Мира высоко ценила.

Её мастерская занимала первый этаж старого доходного дома на малолюдной улочке, зажатой между красивым парком и тихим кладбищем. С кладбищем у Миры сложились давние деловые отношения, можно было даже сказать, что почти дружеские. Высокие окна мастерской выходили прямо на кованную ограду.

Внутри её маленькой обители гипсовые слепки смирившиеся с запахом глины и растворителя покоились на стеллажах. Старый радиоприёмник Мира держала включённым постоянно. Без музыки и голосов ведущих тишина мастерской по вечерам сгущалась и становилась похожей на тишину тех мест, для которых она делала свои работы.

Чтобы прикрыть голые серые стены, Мира развесила на них фотографии, но это не прибавило красок и радости её рабочему месту. Тут были ангелы, скорбящие женщины, каменные слёзы, дети с закрытыми глазами и барельефы с голубями, улетающими в небо.

Кто-то бы назвал это мрачным ремеслом. Мира же считала иначе. Ведь для неё Смерть была самой честной из всего, что происходит с человеком. Единственное событие, для которого не существует притворства. Никто не приходит на похороны произвести впечатление. Разве что иногда.

Ирония была в том, что сама Мира в мистику не верила ни на грош.

— Ты работаешь с ангелами, а веришь в них не больше, чем в скидки на распродажах, — заметила ей однажды улыбчивая Соня, подруга Миры ещё со времён художественного училища. — Как так у тебя вообще получается? Я не понимаю.

— Работа есть работа. Я леплю форму скорби, а не саму скорбь. И уж тем более не то, что после.

Мира отступила от ангела ещё на шаг и склонила голову набок, так она всегда проверяла пропорции. Правое крыло казалось чуть тяжелее левого. На сантиметр, не больше, но этого сантиметра хватало, чтобы фигура выглядела так, будто вот-вот качнётся и упадёт. А ей полагалось стоять веками.

Заказ был необычным. Не то чтобы редким, по совести, говоря, за одиннадцать лет Мира видела пожелания гораздо более странные, чем, то, что озвучила ей новая заказчица. Но с крохотным нюансом, который отказывался покидать прелестную голову мемориального скульптура весь последний месяц.

Женщина представилась только по фамилии — Реброва. И попросила сделать скульптуру не в виде ангела-хранителя с воздетыми к небу руками, а фигуру, которая «смотрит не вверх, а прямо в глаза, тому кто придёт на могилу».

По началу Мира решила, что богатая клиентка, насмотрелась на итальянские надгробия эпохи Ренессанса, и решила уточнить у неё, для кого предназначен памятник. На что получила уклончивый ответ: «Он должен ждать. Не оплакивать, а ждать. Это важно». Мира переспросила, чтобы узнать, кого ангел «ждёт». Реброва на миг замешкалась, словно вопрос застал её врасплох, но потом спокойно и всё-также загадочно ответила: «Для того, кто ещё не пришёл». Люди в горе редко изъясняются ясно, и Мира не стала мучать женщину расспросами дальше. В конце концов это желание клиентки, и её право ставить такой памятник, какой она хочет, если он не нарушает законодательство. Да и в законах, о том, куда и зачем должен смотреть памятник ничего не было. Профессиональная этика мемориального скульптора подразумевала уважение к чужой боли, даже если та звучала странно.

Оплата пришла полностью, без единого вопроса о цене. Договор Реброва подписала не читая, размашистым нечитаемым росчерком. Настояла заказчица только на одном, что памятник должен быть установлен ровно через сорок дней. «Ни днём раньше, ни днём позже». Мира заметила, что сроки обычно определяют готовностью работы, а не календарём. На что Реброва улыбнулась и вкрадчиво произнесла: «У иных сроков есть причины, они порой важнее готовности».

Мира тогда усмехнулась про себя, мол у богатых свои причуды, зато у скульпторов есть работа. Круглая денежная сумма на карте лишних вопросов не задаёт.

Телефон, оставленный на рабочем столе, завибрировал и толкнул лежащую рядом стопку эскизов. Верхний, с наброском крыльев в профиль, соскользнул на пол.

— Алё. — Мира перед тем, как взять телефон вытерла руки о фартук, а затем наклонилась за упавшим эскизом.

— Ты там вообще жива? — Голос Сони ворвался в мастерскую заглушая бурчание радио. — Три дня полного игнора. Это как называется? Это не «я работаю», Мира. Это «меня надо спасать», называется.

— Я работаю над ангелом. — Мира подняла эскиз и разгладила смятый уголок. — У него очень важный и строгий дедлайн. Я же предупреждала.

— Ты вечно работаешь над ангелом. А если не над ангелом, то над голубем. А что? Крылья ведь тоже есть? Но это, Мира, не главное. У тебя мужчины не было полтора года, а ангелы — каждую неделю. Уже даже я начинаю ревновать тебя к глине, честное слово.

— Глина не звонит мне в два часа ночи с вопросом, почему я не сходила на вечеринку её клиента.

— Так вот же он, вопрос! — в голосе Сони прозвучала интонация победителя, видимо беседа развивалась по намеченному ей плану. — В пятницу презентация книги в галерее на набережной. Издательство одной моей клиентки. У неё ещё свадьба в сентябре. Представляешь платье уже готово, но это отдельная драма. Потом расскажу. Так вот там будет искусствовед. Не старый. Он пишет книгу про кладбищенскую архитектуру и мемориальную скульптуру. Ты — скульптор надгробий. Это же знак судьбы, Мирочка.

— Никаких знаков. У меня дедлайн на ангела.

— Памятник же не будут ставить в пятницу вечером? И вообще такие пятницы должны быть свободны у