Отец подруги. Ты моя проблема - Ульяна Краш Страница 9

— Вот он! — Алиса взвизгивает от восторга.

Пляж — крошечный кусочек рая, зажатый между скалами. Вода здесь такая прозрачная, что видно каждый камешек на дне.

— Раздевайся! — командует Алиса в естественной ей манере, сама уже скинула полотенце и бежит к воде.

Я стою как вкопанная, чувствуя его взгляд на себе.

— Что-то не так? — Молохов подходит так близко, что чувствую его дыхание на своей коже.

— Нет... просто...

Он не дожидается ответа. Спокойными движениями снимает рубашку. Его тело идеальное: рельефные мышцы, золотистая кожа, тонкие шрамы, придающие ему опасный шарм, тату на плече и груди.

Я не могу отвести глаз, когда он поворачивается спиной. Узкая талия, сильные плечи, и...

— Арина? — Алиса машет мне из воды. — Ты присоединяешься?

Я глубоко вдыхаю и сбрасываю тунику.

Вода тёплая, но сначала кажется холодной, когда я вхожу в неё. Но это ничего по сравнению с тем, как горят мои щёки. Я тут же окунаюсь, чтобы побыстрее зайти в воду. И скрыть своё тело под водой от его глаз.

Когда я выныриваю, он стоит по пояс в воде всего в метре от меня.

— Плавать умеешь? — его голос низкий, только для меня.

— Да, — киваю.

А когда наши взгляды встречаются, я вижу в его глазах интерес. Или, мне кажется? Алиса смеётся где-то рядом, плещется в воде.

Молохов подходит ко мне, я интуитивно делаю шаг назад.

— Не бойся, — говорит он тихо, протягивает руку и поправляет мой бюстгальтер. Оказывается, он слетел, и я стояла перед ним с почти голой грудью.

— Повернись, застегну.

Я поворачиваюсь, прижимая чашечки к груди и сгорая от стыда, а он умело застёгивает верх купальника.

— Ещё раз будешь сверкать грудью передо мной, окажешься в моей постели, только в этот раз я не отпущу, — шепчет он на ухо. Сжимает мои плечи и отпускает.

Глава 10

Вода внезапно становится ледяной. Его слова обжигают сильнее, чем средиземноморское солнце. Я отплываю, стараясь сделать это естественно, будто просто решила сменить положение. Но сердце колотится так, что, кажется, его стук слышно даже Алисе, которая плещется в паре метров от нас.

— Арина, ты чего такая красная? Уже обгораешь? — Алиса щурится, подплывая ближе.

— Нет, просто... вода прохладная, — вру я, чувствуя, как Молохов наблюдает за мной с тем же выражением, с каким кот следит за мышкой.

— Дурочка, оно же как парное молоко! — Алиса брызгает в меня водой и смеётся.

Я пытаюсь улыбнуться в ответ, но губы не слушаются. Его слова звонят в ушах, как набат:

«Окажешься в моей постели, только в этот раз я не отпущу».

И я понимаю, что он не шутит.

И самое страшное — часть меня хочет проверить, насколько он серьёзен.

— Пап, а дай нам свой крем для загара! — Алиса выныривает рядом с ним, хватает за руку. — Арина вся белая, сгорит за пять минут.

Молохов молча выходит из воды. Капли стекают по его спине, играют на рельефных мышцах. Он проходит мимо нас не оглядываясь. Уверена, он знает, насколько хорош.

— Для меня папа — эталон настоящего мужчины, — неожиданно выдаёт Алиса, глядя ему вслед. — До сих пор жалею, что мама с папой развелись.

Смотрю на Алису, наверно, она до сих пор переживает развод родителей. Я бы переживала. Хотя у самой ситуация похожая. Только вот моего отца не вернуть и не увидеть больше. Развод всё же попроще, тем, что папа хоть иногда появляется в твоей жизни.

— А из-за чего? — интересуюсь я.

— Не знаю. Мама не любит об этом говорить, но я точно знаю, что она бы с удовольствием всё вернула. Но папа у меня такой: если принял решение, то ты хрен переубедишь его. — Она смеётся. — Он всегда был таким — все женщины вокруг него сходят с ума. Но он ни с кем не задерживался надолго после развода. Я думаю, мама просто сильно ревновала, поэтому они развелись. Ей с отчимом спокойнее. На его пузико мало кто позарится.

Я молчу, чувствуя, как в груди завязывается тугой узел.

— Ладно, хватит болтать, пошли, я тебе спину намажу, — Алиса хватает меня за руку и тащит за собой. — Идём, а потом поищем грот. Папа говорил, что он где-то недалеко.

Мы выбегаем из воды, и я наспех накидываю полотенце на плечи. Молохов сидит в шезлонге, в руках у него книга, но я вижу, как его взгляд скользит по мне, когда я прохожу мимо. Он протягивает Алисе крем.

Она мажет меня кремом и тащит к скалам. Я иду за ней, лишь бы спрятаться от постоянного ощущения, что он смотрит на меня.

Грот оказывается маленькой пещерой в скале, куда можно доплыть всего за пару минут. Вода здесь изумрудная, почти светящаяся.

— Красиво, да? — Алиса ныряет под скалу, её голос эхом разносится по камням.

— Да, — соглашаюсь я, но мысли далеко.

— Ой, смотри! — Алиса выныривает рядом, держа в руках ракушку. — На, тебе на память!

С пляжа возвращаемся уже, когда солнце клонится к горизонту.

Полёт, купание и обратная дорога выматывает меня окончательно. Ополаскиваюсь под душем и решаю полежать хоть немного. Даже не замечаю, как меня уносит в сон.

Просыпаюсь от тихого скрипа двери и чьего-то присутствия. В комнате уже темно — за окном разливается мальтийская ночь, синяя и бархатистая. Поворачиваю голову к часам — половина второго.

— Алиса? — шепчу в темноту.

Ответа нет. Но дверь действительно приоткрыта — я точно закрывала её перед сном. Сажусь на кровати, и в этот момент слышу лёгкий шорох.

— Не кричи.

Голос. Его голос.

Сердце замирает, потом начинает биться так, что, кажется, вырвется из груди. В темноте у окна вырисовывается его силуэт — высокий, недвижимый.

— Вы... что вы здесь делаете? — мой шёпот дрожит.

Он делает шаг вперёд, и лунный свет выхватывает его лицо — резкие скулы, плотно сжатые губы.

— Проверил, как ты переносишь акклиматизацию.

— В два часа ночи?

— Именно.

Ещё шаг. Теперь он совсем близко. Я чувствую его запах — моря, резкие древесные нотки парфюма и чего-то неуловимого, только его.

— Вы не должны здесь быть.

— Знаю.

Его пальцы касаются моего плеча, скользят по шее. Кожа под его прикосновениями горит.

— Я не... мы не можем...

— Можем.

Он наклоняется, и его губы касаются моей шеи. Тёплые, влажные, настойчивые. Я зажмуриваюсь, пытаясь собрать остатки воли.

— Алиса...

— Спит. Как и весь дом.

Его рука скользит под подол моей футболки. Я вздрагиваю.

— Вы обещали...

— Я обещал не говорить ей о нашей