Бывший. Ты мне нужна - Лайза Фокс Страница 9

— Судя по тому, что мне сегодня рассказал Ковалёв, это вряд ли. Если ты и старалась, то только собрать информацию для мести. Садись, чего стоять столбом?

Шумно отодвинув стул, я брякнула тарелку на стол. Села напротив. Начала есть салат.

— Дерзкая стала, да? Оксана говорила, что ты вела себя возмутительно, но я не поверил. А ты и со мной споришь. И чего ты хочешь добиться таким поведением?

Я пожала плечами и продолжила есть.

— Хочу домой, переодеться и лечь спать. Но ты не даёшь сделать ничего из этого. Поэтому хочу есть. Ем, как ты и приказал.

Он откинулся на спинку стула. Сложил руки на груди.

— А узнать, что мне рассказал Ковалёв, не хочешь?

— Нет. — Я затолкала в рот очередной кусочек карамелизированного баклажана с помидором. — Я не Оксана. Это её волнуют Твои пертурбации, а меня уже нет.

Ракитин хмыкнул и приступил к еде.

— Ревнуешь, значит?

— Кого? К кому? — Я удивлённо подняла брови. — Что ты, Марк? Наоборот, радуюсь, что ты нашёл себе подходящую. Влюблённую, идеальную. Безупречно упакованную, как кукла Барби. Вот ей и рассказывай, что, кому сказал. А я просто поем на халяву. Тоже буду извлекать плюсы из ситуации.

— Ревнуешь. — Он хищно улыбнулся, отчего по моей спине пробежали мурашки. Вашу Машу!

— Злюсь, Марк. Это другое. Ты что-то навыдумывал, и я вынуждена терпеть всё это. — Я сделала круговое движение рукой с зажатой в ней вилкой, и наколола новый кусочек баклажана. — Поэтому выкладывай, что ещё нашли твои ребята и какой смертный грех мне зачли. Но думаю, что хуже уже не будет.

Марк наклонился ближе, упёр ладони в столешницу. Таким я его боялась.

— Будет, Юль. Будет значительно хуже. Ковалёв мне выложил сегодня все подробности нашей несостоявшейся сделки с Тимофеевым. Не скрывал, что тот ему сам всё рассказал и что рекомендовал со мной договор не заключать.

— Ух ты, как интересно. — Совершенно равнодушно ответила я, продолжая жевать салат. — Ты это Оксане расскажи. Я в таких животрепещущих подробностях не нуждаюсь. Они меня не касаются, Марк. Это всё не про меня. Я тебя услышала. Тимофеев рассказал все твои секреты Ковалёву. Но я здесь ни при чём. Они и без меня прекрасно обошлись. И если это всё, я пойду спать.

В груди ухало сердце. Марк не шутил. Мне было безумно обидно, что мы сидели на нашей бывшей кухне, как два совершенно чужих человека. Он мне не верил. Я не верила ему.

Но покрывалась мурашками от одного только взгляда, поворота головы или слова, сказанного его глубоким баритоном. Больше всего на свете, хотела, чтобы Марк сказал, что всё это шутка.

А потом поцеловал, усадил на стол и закрепил наше примирение самым ласковым и жарким способом из всех известных. От этой мысли у меня загорелись щёки, а внизу живота растеклось знакомое тянущее предчувствие.

Чтобы вырваться из омута глаз Марка и своих горячих фантазий, я вскочила на ноги и рванулась к выходу.

— Юля, стой! — рявкнул Марк.

Я пыталась проскочить мимо него, но он преградил мне дорогу. Схватил меня за руку и, повернув к себе лицом, прижал к стене. Навалился всем телом, и я поняла, что пропала!

В его руках

Мой ад и рай в одном флаконе по индивидуальной мерке должны были быть именно такими. Я была распластана по твёрдому желанному телу Ракитина. Его аромат дурманил голову сильнее крепкого алкоголя.

До дрожи в ладонях. До тонких иголочек предвкушения в пальцах ног.

Его горячие руки насквозь прожигали тонкую корку льда, которою я старалась наморозить по отношению к Ракитину за все эти годы. Будоражили фантазии и вышибали рваные вздохи из груди.

Он смотрел на меня так, словно мы уже были в постели без одежды и желания останавливаться. Ловил мой взгляд и скользил по губам, скулам, виску. И там, куда смотрел Марк, я чувствовала касание.

Нежную лёгкую ласку, доступную только ему.

— Что ты со мной делаешь? — прорычал он мне в ухо. — Что ты творишь со мной?

Его руки прошлись по бёдрам к талии, скользнули под футболку. Нежно поглаживая кожу, дошли до кружевного лифа. Замерли, словно ожидая моей реакции.

Я всхлипнула в предвкушении ласки, и Марк двинулся выше. Подхватил грудь ладонями, и она привычно устроилась в его руках. От удовольствия я тихонько застонала, и Марк тут же толкнулся пахом вперёд.

Застонал в ответ. Прижался сильнее.

Я, плавясь под его восхищённым взглядом, вдыхала умопомрачительный аромат своего мужчины. Тепла, вожделения, нежности и силы. Таяла под натиском его рук.

Прижалась к нему сильнее. Скользнула руками по мощным бёдрам, рельефной спине, зарылась пальцами в волосах. Сжала их в кулак, поймала хриплый вздох губами. Потянулась навстречу.

Одной рукой продолжая гладить кружево, второй скользнул к шее. Провёл горячими пальцами по позвонкам, затылку. Снова спустился по шее к ключице.

Я задрожала от волн желания, расходящихся от прикосновений Марка. Его рук, ног, прижавшихся к моим, паха, впечатавшегося в меня намертво.

От мужского аромата меня повело так, что я перестала чувствовать опору под ногами. Пальцы уверенно скользнули по шее, вышибая толпы мурашек. Очертили нижнюю челюсть.

Я уже настолько поплыла, что готова была сама наброситься на Марка, содрать с него одежду и утащить на кровать. Или кричать, чтобы он это сделал сам. Но сдерживалась.

Моё дыхание уже давно состояло из стонов и всхлипываний. А объятия — в попытке соединить нас в единое целое.

А Марк не торопился. Он как художник очерчивал пальцами подбородок, скользил по щеке, дошёл до угла губ и замер.

Смотрел своими голубыми глазищами, сминал волю, подчинял всю без остатка. Утягивал в глубину, без возможности сделать последний вздох перед погружением.

Да что же такое!

Я уже готова была на всё, а он медлил.

От его прикосновений искрило и прошивало разрядами тока. А когда Марк, навалившись на меня телом, покачивал бёдрами, я стонала от пробивающих навылет электрических ударов.

Грудь налилась тяжестью. Внизу живота стало горячо и влажно. А он медлил.

Провёл подушечкой большого пальца по губам. Они моментально приоткрылись. Теперь я дышала ртом, как выброшенная на берег рыба.

Я такой и была!

Я погибала без Марка. В этот момент мне показалось, что вся накопленная по нему тоска, всё нереализованное желание, вся нежность, которую я так ждала, окатили меня с головой.

Он завис над