Зачет по личному делу 1 - Мари Скай Страница 8

— Что «пожалуйста»? — усмехнулся он, продолжая свою пытку. — Чего ты просишь?

— Войди в меня. Трахай меня. Пожалуйста! Сильнее!

— Хорошая девочка, — одобрительно выдохнул он. — Умница.

И вошел. Одним резким, глубоким, сокрушительным толчком, до самого упора, до самого основания. Я закричала в голос, не сдерживаясь, вцепившись ногтями в край стола. Он был во мне. Он заполнял меня целиком, без остатка. Каждый нерв, каждый миллиметр моего тела кричал от этого заполнения.

Марк начал двигаться. Жестко, быстро, глубоко, вколачиваясь в меня снова и снова. Каждый его толчок отдавался во мне взрывом, молнией, прошивающей позвоночник. Стол жалобно скрипел и ходил ходуном, разбросанные бумаги шуршали под моим весом, но мне было абсолютно плевать. В мире больше ничего не существовало — только член Марка, его ритм, его власть.

— Смотрите, как она течет, — обратился Марк к остальным, не сбавляя темпа. — Смотрите, как моя киска принимает меня. Как сжимает. Какая она горячая внутри.

Денис подошел ближе, встал сбоку от стола, и я увидела его член в нескольких сантиметрах от своего лица. Все еще мокрый, все еще твердый. Я сама, не дожидаясь приказа, повернула голову и потянулась к нему губами.

— Умница, — выдохнул Денис, беря меня за затылок и направляя. — Глубже, Алина, возьми глубже, как вчера.

Я сосала его, пока Марк сзади трахал меня. Два ритма, два дыхания, два источника удовольствия. Я теряла себя в этом. Я растворялась в этом водовороте ощущений.

— Кончай, — вдруг разрешил Марк, и голос его прозвучал как приговор. — Кончай сейчас, Алина. Кончай нам в рот и на член. Покажи нам, как ты кончаешь.

И я кончила. Волна накрыла с головой, без предупреждения, смывая все мысли, все страхи, все сомнения. Я забилась в жестких конвульсиях, закричала, забилась, сжимая член Марка внутренними мышцами с невероятной силой. Денис кончил мне в рот почти одновременно, и я глотала горячую, солоноватую сперму, не переставая кричать и содрогаться от спазмов оргазма.

Марк вышел из меня и кончил на спину. Горячие, густые струи ударили по пояснице, по ягодицам, потекли вниз по ногам, смешиваясь с моим потом и слюной.

Я без сил рухнула на стол, уткнувшись лицом в столешницу, тяжело, хрипло дыша. Тело дрожало мелкой, противной дрожью. Я была вся мокрая — от пота, от слюны, от спермы, от собственных соков.

— Красиво, — раздался в тишине голос Артёма. Первый раз за все время он подал голос.

Я с трудом повернула голову. Он стоял у стены, прислонившись плечом к косяку, скрестив руки на груди. Его джинсы все еще были застегнуты. Он не участвовал. Он просто смотрел.

— А ты? — спросила я хрипло, еле ворочая языком. — Почему ты?

— Я потом, — ответил он коротко, и от его низкого, спокойного голоса у меня мурашки побежали по коже. — Я люблю долго ждать. И долго трахать. Вечером будет мое время.

Марк протянул мне мои трусы, подобранные с пола.

— Вытрись, — бросил он коротко. — И приведи себя в порядок. Через десять минут лекция у другой группы. Ты же не хочешь, чтобы они видели тебя такой?

Я тупо смотрела на него, не в силах пошевелиться, не в силах даже взять тряпку из его рук. Он улыбнулся — довольно, сыто, по-хозяйски.

— Не смотри на меня так, Алина. Ты же хотела этого. Твое тело хотело этого с первой секунды, как мы вошли. Мы просто дали тебе то, что тебе нужно. То, чего ты заслуживаешь.

— Вы… вы не можете так со мной поступать, — прошептала я одними губами.

— Можем, — ответил Денис, наклоняясь и целуя меня в мокрое, липкое плечо. — И будем. Потому что тебе это нравится. Просто признай это, Алина. Признай, и станет легче.

Я молчала. Потому что он был прав. До ужаса, до тошноты прав.

Я оделась дрожащими, непослушными пальцами. Долго возилась с пуговицами на блузке — никак не могла попасть в петли. Застегнула юбку. Спина противно липла к ткани блузки — сперма еще не высохла, впиталась в кожу. В трусы я так и не влезла, просто сунула мокрый комочек в карман юбки.

— До вечера, Алина, — сказал Марк, открывая дверь и выглядывая в коридор. — Мы заедем. Жди. И не вздумай прятаться.

Они вышли — легко, свободно, уверенно. А я осталась стоять посреди разгромленного кабинета, среди разбросанных конспектов, среди тяжелого, густого запаха секса, среди руин своей прежней, правильной, скучной жизни.

И поймала себя на том, что улыбаюсь.

Потому что вечером они приедут. И я буду их ждать. Боже, как я буду их ждать! Я уже сейчас, стоя в этом кабинете, вся липкая, растрепанная, хочу, чтобы вечер наступил сию же секунду.

Я кое-как привела кабинет в относительный порядок. Конспекты были безнадежно испорчены — мятые, в странных липких пятнах, разорванные. Я сгребла все в сумку и пошла в туалет на первом этаже. Нужно было срочно помыться, привести себя в чувство, стереть с себя явные следы их присутствия.

В туалете я заперлась в кабинке, стянула юбку и блузку и посмотрела на себя в зеркало. Спина была в белых, подсыхающих разводах. Я намочила бумажные полотенца холодной водой и кое-как, дрожа от холода и отвращения к самой себе, стерла липкие следы.

Между ног все горело огнем. Я осторожно прикоснулась — и вздрогнула, закусив губу. Чувствительность была зашкаливающей. Я была опухшей, раскрытой, влажной даже после всего, что со мной сделали.

Я закрыла глаза и прислонилась лбом к холодной кафельной плитке.

Что со мной происходит? Я превращаюсь в нимфоманку? В женщину, для которой нет ничего святого, которая готова раздвинуть ноги перед тремя мальчишками в любую минуту, в любом месте, не думая о последствиях?

Ответ был прост и страшен: да.

Они разбудили во мне то, о существовании чего я даже не подозревала. Голод. Жажду. Желание быть взятой, использованной, вылизанной до костей, до дна.

Я не узнавала себя в зеркале. И мне это нравилось.

Вторую пару я вела как сомнамбула, как зомби. Автоматически открывала рот, автоматически произносила заученные фразы, смотрела в доску, не видя написанных формул. Слышала свой собственный голос, но не понимала смысла произносимых слов.

Они сидели на последнем ряду. Смирные, приличные, старательно записывающие студенты. Никто бы не поверил, увидев их сейчас, что всего