Цена доверия - Текст ИИ Страница 7

— Значит, переезжаем, — коротко ответила Катерина, не выпуская Еву из объятий.

Она посмотрела на Хьюго, которого теперь грубо волокли к машине. Он больше не был тем ослепительным мужчиной из миланских каталогов; он был просто задержанным с бледным лицом и пустыми глазами. В этот момент Катерина ощутила странную пустоту. Не облегчение, не радость, а именно пустоту — так чувствуют себя, когда наконец вырывают застаревший, гноящийся зуб. Боль уходит, но на месте зуба остается зияющая дыра.

Семён Лопатин внимательно наблюдал за ней. Он видел, как дрожат её пальцы, вцепившиеся в плечо дочери, и как она судорожно сглатывает воздух. Он знал этот взгляд — так смотрят люди, которые только что осознали, что их прежняя жизнь была декорацией, и теперь им нужно строить что-то настоящее на пепелище.

— У меня есть безопасный дом в Подмосковье, — сказал Семён, подходя ближе. Его голос теперь звучал мягче, без той оперативной резкости, которая была необходима при задержании. — Это старый охотничий домик, о котором не знает даже мой заместитель. Там нет бронированных дверей и датчиков движения, но там есть настоящий забор и тишина. И, что самое важное, там нет людей Хьюго.

— В Подмосковье? — Катерина нахмурилась, глядя на Семёна. — Семён, я не уверена, что готова променять свой дом на «охотничий домик». У меня здесь всё: бизнес, связи, привычки.

— Твои привычки сейчас делают тебя мишенью, Катя, — спокойно ответил Лопатин, не отводя взгляда. — Хьюго был осторожен, но он не был единственным в этой цепочке. Его партнеры в Европе не любят пустоты в руководстве и не любят свидетелей, которые знают слишком много. Твой дом — это стеклянный шар. Любой, кто знает твой адрес, видит тебя насквозь.

Катерина взглянула на Еву. Дочь прижалась к ней, крепко сжимая своего зайца, и в этом жесте было столько беззащитности, что все аргументы о комфорте и статусе рассыпались, как карточный домик. Она понимала, что Лопатин прав. Безопасность теперь не измерялась количеством охраны у ворот, а измерялась невидимостью.

— Хорошо, — выдохнула она. — Собираем только самое необходимое.

6

Сборы заняли меньше часа. Катерина двигалась по дому, словно в тумане, закидывая в два больших чемодана только самое необходимое: смену белья, несколько любимых платьев Евы и старую фотографию отца, которая всегда стояла на рабочем столе. Она не брала драгоценности — они были слишком тяжелыми для того, кто теперь должен был бежать. Когда она в последний раз заперла дверь своего особняка, ей показалось, что дом издал едва слышный, разочарованный вздох. Он больше не был её крепостью; он стал памятником её наивности.

Дорога до Подмосковья прошла в тяжелом, вязком молчании. Ева уснула на заднем сиденье старого, побитого жизнью внедорожника Семёна, обнимая своего зайца. Катерина смотрела в окно на пролетающие мимо березы, чувствуя, как внутри неё что-то медленно перестраивается. Она привыкла контролировать всё: от курса акций до меню ужина. Теперь же она полностью зависела от мужчины, который пах старым табаком и дешевым кофе, и эта мысль вызывала у неё странный коктейль из раздражения и облегчения.

— Ты слишком много думаешь о том, что оставила, Катя, — негромко произнес Семён, не отрывая взгляда от дороги. — В нашем деле самое важное — это умение отрезать всё лишнее одним движением. Без сожаления.

— Я не привыкла «отрезать», Семён, — ответила она, глядя на его профиль. — Я привыкла приобретать.

— В этом и разница между нами, — Семён едва заметно улыбнулся, не сводя глаз с серпантина. — Ты строила империю, а я всю жизнь разгребал те руины, которые оставляют такие, как Хьюго.

Они прибыли к дому в сумерках. Это был не «домик» в понимании Катерины, привыкшей к минимализму и стеклу, а приземистый сруб из массивного кедра, спрятанный в гуще сосен. Здесь не было консьержей и системы «умный дом», только запах смолы, старого дерева и сырой земли после дождя. Когда Семён помог ей выгрузить вещи, Катерина почувствовала, как непривычно тихо стало вокруг. В этом месте не было слышно шума города, только мерный стрёкот цикад и далёкий лай собак в соседней деревне.

Внутри дом встретил их теплом натопленной печи и запахом сушёных трав. Семён молча показал ей спальню с большой кроватью, застеленной тяжёлым льняным покрывалом, и вывел Еву в маленькую комнату, где на полу уже лежал расстеленный спальный мешок.

— Здесь будет её крепость, — сказал он, глядя на дочь. — Пока мы не поймём, насколько глубоко Хьюго пустил корни в твоих документах, мы будем жить здесь.

Первая ночь в лесу прошла под знаком тревожного бдения. Катерина не могла уснуть, прислушиваясь к каждому шороху за стенами сруба. Ей казалось, что в тишине Подмосковья любой хруст ветки звучит как выстрел, а тени от сосен, падающие на окно, напоминают силуэты людей в черных костюмах. Она лежала на льняных простынях, которые пахли старым шкафом и лавандой, и чувствовала, как привычный мир, где всё решалось одним звонком секретарю, окончательно рухнул. Теперь её единственным щитом был человек, который храпел в соседней комнате, и маленькая девочка, видящая в этом убежище захватывающее приключение.

Утро началось не с кофе в фарфоровой чашке, а со скрипа старой железной сковороды. Катерина вышла на кухню, кутаясь в слишком большой для неё старый халат, который Семён выделил ей взарты. Лопатин стоял у плиты, переворачивая яичницу. В утреннем свете, пробивавшемся сквозь запыленное окно, он выглядел ещё более измотанным, чем в городе: глубокие залеглы под глазами, сгорбленные плечи. Но в его движениях была странная, почти забытая Катериной основательность. Он не пытался казаться кем-то другим, не играл роль идеального кавалера или властного покровителя. Он просто был здесь.

— Ева ещё спит, — негромко сказал Семён, не оборачиваясь. — Я проверил периметр дважды. В двух километрах ближайшая дорога, и её контролирует мой знакомый из местного ДПС. Если кто-то чужой заедет в этот лес, я узнаю об этом раньше, чем они успеют заглушить мотор.

Катерина присела за массивный дубовый стол, чувствуя, как внутри неё что-то отзывается на этот простой, почти первобытный способ защиты. В её мире безопасность покупалась контрактами и охранными агентствами, но здесь всё держалось на честном