Когда взойдёт солнце - Юля Горшкина Страница 7

— А это кто? — ткнув пальцев в экран, заорал Егор.

— Тоже однокурсник, — ревела Наташа.

— Вот стерва! — Егор громко ударил по столу, так что тарелки на столе звонко задребезжали, и капли борща, разноцветной кляксой украсили белоснежную скатерть. — Я знал, что ты- блядливая тварь, но настолько. Я хорошенько проучу тебя, так что ты не то, что ходить, ты даже смотреть побоишься на мужиков.

Вытащив кожаный ремень из брюк, Егор с яростью ударил Наташу по ягодице. От боли женщина взвизгнула, пытаясь прикрыть себя руками. Слава Богу, Антошка был в летнем лагере, и не видел жутких сцен, происходящих с его матерью. Свист ремня, рассекающий воздух, гулом стоял в ее ушах. Она громко всхлипывала, умоляя о пощаде. И карающая рука палача зависла в воздухе, кинув ремень к ее растерзанному телу, он жестко заговорил.

— Я прощу тебя, но ты должна завоевать прощение.

Наташа лежала молча, ягодицы и бедра пекло от резкой боли.

— Твой сокурсник совсем не простой человек, и это нам на руку. Поэтому твоя задача наладить контакт с придурком, и заставить плясать его под нашу дудку.

— Мы с Костей всего лишь знакомые, — вымолвила Наташа, пытаясь подняться с пола, ее тело кричало от унижения и адской боли.

— Харе, вату катать. Я навел справки, дурик был влюблен в тебя. Поэтому сделай милость, не коси под дуру. Поедешь к нему и подставишь ему все свои дырки, что он пожелает. Вотрешься к нему в доверие, а дальше дело за мной.

— Егор, но как? — ошеломлено, спросила Наташа, обнимая себя руками.

— Слушай, поскуда! Не надо блеять перед мной как загнанная овца, ты позволяешь пихать члены в свои дырки, нагуляла ребенка от хрен пойми кого, а теперь строишь из себя святую невинность? — закипал Егор. — Быстро встала, привела себя в порядок, разогрела мне пожрать и марш звонить своему ублюдку. Через неделю он должен жрать у тебя из рук, а иначе я раскрашу твою красивую мордашку, так что не один мужик во всем мире больше не посмотрит на тебя.

Меньше всего Наташу волновало ее лицо, она боялась за сына. Антошка — ее ахиллесова пята, ее слабое место и если раздразнить Егора, он не упустит возможности ударить по самому уязвимому. Забрав самое дорогое, что есть в ее жизни.

Глава 7

Он не ожидал, что Наташа найдет его номер телефона и позвонит ему. Над предлогом встречи, Наташа долго ломала голову. А сейчас с тревогой в груди сидела перед ним в кафе, чувствуя себя шлюхой.

Костя рассказывал ей что-то, оперируя юридическими терминами. А Наташа думала, остались ли чувства у Кости? Сможет ли она переступить через барьеры совести и подставить своего бывшего лучшего друга?

— Наташ, я могу подсказать, как составить исковое заявление, если хочешь? — предложил Костя, но замер, увидев ее манящие глаза.

— Я хочу Кость, — положив свою ладонь на его руку, ответила Наташа. Он в удивлении посмотрел на нее, но руку не убрал.

— Чего ты хочешь? — задал он двусмысленный вопрос, смотря на ее розовые пухлые губы.

— Тебя, — перегнувшись через разделяющий их столик, выдохнув, ответила она ему в губы, едва прикоснувшись к ним. А затем так же изящно села на свое место, заставив зрачки Кости расшириться от возбуждения. Хотел ли он ее? Безумно, но его терзал вопрос, почему она так поступает, если счастлива в браке? Или она врет, и муж давно опостылел Наташе.

По дороге до гостиницы между ними искрило. Наташа на миг забыла, что она совершает эти действия по наводке Егора, скрывая от самой себя, что она также сильно желает этого представительного мужчину.

Огни «Мирной пристани» горели ярким светом, волны громко плескались, разбиваясь о крутой берег. Он вел ее за руку, оплетая своими пальцами ее горячие пальчики. Его губы мягко накрыли ее уста, как только за ними закрылась дверь номера. Его язык нежно переплетается с ее языком. Он понимает, что снова пропал. Она расстегнула голубую рубашку на его груди, гладя руками его мускулистое тело. Его ошпарило словно кипятком от ее желанных прикосновений. Он углубил их поцелуй, она застонала ему в рот, удивленная то, как откликается ее душа, как раскрывается ее сексуальность. Поцелуй из нежного перерастает в страстный. Он трахает ее ротик своим языком, не давая не секунды передышки.

Теплые пальцы ведут по шее, осторожно снимая шелковый шарфик. Наташа не сразу осознала, что он оторвался от ее губ и внимательно смотрит на бордово-красные засосы и синяки на ее шее и ключицах. Она была слишком распаленная желанием, окотившим ее с головой, чтобы вспомнить об увечьях — фиолетово-бордовыми мазками, расцветающими на ее бледной коже, оставленные тираном мужем.

Костя аккуратно прикоснулся к ее шее. Ярость на его лице хорошо читалась. И Наташа невольно отпрянула назад, спиной, прилипнув к двери, опасаясь удара. Ее тело выдрессированное тумаками и жестоким обращением, реагировало быстрее хозяйки, стараясь во время сгруппироваться и защитить ее.

— Кто это сделал с тобой? — ноздри Кости трепетали от подступающего гнева. Возбуждение мигом схлынуло.

— Костя, я упала, — блеяла Наташа, силясь придумать подходящие факты, но мозг, затуманенный кортизолом, по-партизански молчал.

Костя посмотрел на испуганное лицо бывшей лучшей подруги, и увидел в нем жуткий страх. Он отступил на шаг назад. Вся его злость мгновенно испарилась. Он понял, что напугал Наташу, своей реакцией. В его голове четко выстроилась логическая цепочка фактов: Наташу периодически избивают. Все тело кричало об этом. Ее жесты и мимика выдавали ее страхи с головой, как бы она не старалась их скрыть.

— Прости, Наташ, — потерев переносицу, вымолвил Костя, присев на аккуратно застеленную пледом кровать. Бледная Наташа лишь устало кивнув головой. Уж если кто и должен просить прощение, то точно не Костя.

— Сядь, пожалуйста, — терпеливо попросил Костя, стараясь не давить на Наташу. Она покорно подошла к кровати, сев рядом с Костей. Привыкшая как собака, исполнять все прихоти людей. От его боевой подруги не осталось и следа, лишь блеклая оболочка.

— Наташ, твой муж тебя избивает!? — утвердительно-вопросительно сказал он, развернувшись к ней всем корпусом. Наташа прятала глаза, опустив их вниз. Ей хотелось бы все- все рассказать Косте, без утайки. А потом броситься в его объятия, умоляя о защите и покровительстве. Но на кону стояла не только ее жизнь, но и сохранность ее сына.

— Нет, нет, — подбородок Наташи дрожал, а слова звучали жалко и неубедительно.

— Расскажи мне и