Валентинки от Маришки для Суворова майора - Мари Александер Страница 7

Не в состоянии слушать её дальше я придумала способ хотя бы временно избавиться от неё.

— Саша, а сходи принеси мне фен и переноску спроси у мамы. А кажется тут всё примерзло намертво.

‒ Зачем? — удивлённо спросила она. ‒ Я думала это подарок.

‒ Герману нужно ехать в город, служба. Не может же он разъезжать по городу на машине с сердечками.

Мой ответ убедил невестку, и она ушла. А я взобралась на верхнюю ступеньку стремянки и попыталась без дополнительных приспособлений всё же оторвать сердечки от крыши внедорожника. Большое сердце из цветов на капоте джипа, я решила оставить на потом.

Вот я подцепила ноготками крайнее сердечко из гирлянды и потянула вверх. Приложила усилия, потянула сильнее и… с криком «А-а-а-а!» полетела назад, держа в руке одно сердечко и чувствуя жуткую боль, и-за сорванного под корень ногтя на безымянном пальце.

Стремянка пошатнулась и упала, а я тоже падала и уже мысленно готовилась удариться головой.

Да что же такое, почему весь этот день всё у меня вверх тормашками?!

Глава 8

И второй раз, а точнее третий меня поймали сильные мужские руки.

Герман легкой поймал меня, развернул и прижал к груди тихо спросив.

‒ Маришка ты как, цела?

Он впервые назвал меня по имени и вышло это так мило, что аж сердечко защемило. Ни Барби, ни пигалица, а «Маришка». Но почему-то меня это ещё больше расстроило. И вместо того, чтобы выразить благодарность и поскорее испариться, сославшись на что угодно, я разревелась, уткнувшись лицом к белую футболку Данки, моего старшего брата с нашивкой его воинской части. Почему-то в моей голове в этот момент промелькнула мысль, что Герман и вправду по комплекции более похож на Данила, тоже высокий и широкоплечий. И тоже военный.

А сам Герман тем временем успокаивал меня, не зная причину моей маленькой истерики. Он ходил из стороны в сторону и укачивал меня, как меленькую, тихо приговаривая.

‒ Ш-ш-ш, Мариша, испугалась. Так нечего бояться. Я же тебя поймал, ты же не ударилась, ничего не поранила себе. Ш-ш-ш, успокойся. Маленькая.

‒ Я не маленькая! ‒ капризно заявила я и попыталась вырваться из сильных мужских рук. ‒ И нечего со мной как с ребёнком, я взрослая!

Последние слова я сказала, глядя прямо в нахмуренные глаза мужчины.

‒ Как скажешь, буду успокаивать тебя, как взрослую, — сказал он, обставил меня ногами на пол, но не спешил отпускать, всё так же обнимал меня двумя руками, наклонился и…

Поцеловал!

Я не ожидала такого поворота и просто не знала, как реагировать.

Сначала растерялась, а потом и вовсе забыла, что нужно оттолкнуть его и послать куда подальше. Как-то и сама не заметила, что встала на цыпочки и обняла его за шею. А поцелуй всё не кончался и не кончался. Сначала Герман был слегка грубоват, но стоило мне ему ответить, как поцелуй стал совсем другим. За суровой внешностью этого мужчины скрывался настоящий романтик.

И я тянулась к нему, как цветочек к солнцу. Мужские руки скользнули под жилетку, а я не возражала. Я сама теснее к нему прижалась. А когда он подхватил меня под попку и поднял, то я совсем не испугалась и продолжила поцелуй, ведь теперь мне не нужно было тянуться к нему. Он был в полной доступности, и мои ручки сделали то, что хотели с того самого момента, как я увидела его без футболки. Какой же это был кайф прикасаться к этому мужскому телу и чувствовать, что ему это нравится.

Всё испортила, а точнее спасла мою репутацию и целомудрие вернувшаяся из дома Саша.

‒ Ой! ‒ взвизгнула она и залепетала. ‒ Мариша, Герман, простите, я не хотела вам мешать, просто вот фен и переноску принесла. А вы продолжайте-продолжайте, не буду вам мешать.

Сначала я не поняла, что случилось. Герман прервал поцелуй, но не опустил меня, я всё так же фактически висела на нём, обхватив мужские бедра своими ногами, а мои руки застыли под футболкой на тех самых кубиках пресса. Спиной я была прижата к машине, а руки Германа поддерживали меня под попку, обтянутую голубыми джинсами. В отличие от меня он пока вёл себя почти прилично и не задрал мой свитер, чтобы…

О Божички, я же сама тёрлась об него, как кошка, и он наверняка всё понял и почувствовал через тонкую ткань моей кофточки и бюстика. Тут-то до меня дошёл смысл Сашкиных слов, и я почувствовала, как заполыхали мои щеки.

‒ Я… мне… нужно… ‒ паникуя, я искала причину для того, чтобы слинять, и я её нашла. ‒ Я ноготь сломала мне нужно в дом, там аптечка.

Я подняла, точнее попыталась поднять вверх ладонь с пострадавшим пальцем, но запуталась в ткани футболки и на это потребовалось больше времени. А Герман всё продолжал держать меня на весу, прижимая к своему джипу. Он дождался пока я справилась с его футболкой и показала ему пальчик.

И снова разрыв шаблона. Он посмотрел на палец, на сломанный ноготок, а потом наклонился и поцеловал его со словами.

‒ У котика боли, у собачки боли, а у Мариши не боли.

‒ Герман Суворов! ‒ возразила я, когда он после мимолётного поцелуя, решил повторить начатое чуть ранее и хотел снова поцеловать ежу меня.

‒ Малышка ты меня лечили, я вот возвращаю долг, ‒ ответил он на полном серьёзе. ‒ У тебя посттравматическое состояние, тебе нужно спустить пар, а иначе до нервного срыва недалеко. Нужно расслабиться и …

Договорить ему я не дала. Влепила пощечину.

‒ Ты прав! Вот теперь я выпустила пар! ‒ заявила я после того, как приложилась ладошкой к его щеке. ‒ Герман Александрович спасибо за психологическую поддержку, оказанную мне сейчас. Но думаю, с меня хватит!

‒ Мариша, ты неправильно поняла, ‒ начал серьёзно пояснять мне мужчина, с которым я только что целовалась. ‒ У тебы в виду того, что случилось сегодня там на трассе, скаканул адреналин и зачастую это приводит к сексуальному возбуждению. Это нормально.

Слушать всё это и оставаться спокойной было выше моих сил.

Заткнув уши двумя руками, я закричала «А-а-а-а!»

Но если в детстве во время игр с братьями это срабатывало, и они сдавались, лишь бы я умолкла. То с Германом такой фортель не прокатил. Он снова припечатал меня к машине