Элисон Кент - Самый лучший праздник (Сборник) Страница 60

— Это был особый случай, — пояснила Джой. — Он думал, что ты спишь, и удивился, что это не так.

— Да. — Бенни натянул шляпу поглубже. — Я удивил его.

— Счастливый! — вздохнула Кэти.

— Ну что ж, тогда в путь, пока метель снова не разгулялась, — сказал Стив.

— Клэр, не знаешь, у него там еда-то есть? — спросила Фран. — Давай прихватим с собой чего-нибудь съестного.

Джой с улыбкой наблюдала за поднявшейся суматохой. Она решила не брать ничего. У нее другая цель.

Когда все уселись в фургон, раздался голос Люсиль:

— Давайте заходить в том порядке, в каком Расс появлялся в наших домах. Я первая.

— А мы будем последними, — сказала Фран.

— Нет, последней буду я, — заявила Джой. Фран понимающе кивнула.

Джой сидела у окна, сцепив руки на коленях. Хорошо, что Люсиль пошла первой. У Расса рука не поднимется захлопнуть дверь перед ее носом.

Дверь распахнулась. Появился Расс, с удивлением уставившийся на Стива и Люсиль. Джой не слышала, о чем они говорили, но Люсиль вошла в дом, а Стив вернулся в фургон.

Когда Люсиль вышла, настала очередь Нэда и Шэрон.

— Что за милый паренек, — сказала Люсиль. — Он спросил, как котята.

— Я возьму с собой Аманду, ладно? — спросила Элейн.

— Конечно. Пусть полюбуется на крошку, — ответила Джой. У нее тряслись все поджилки.

Клэр сжала руку Джой.

— Будем надеяться, что все получится.

По мере того, как приближалась ее очередь, Джой нервничала все больше. Наконец в фургон вернулась Фран с девочками, а Стив и Нэд втащили через заднюю дверцу кресло Дейва.

— Я сказала, что сейчас придете вы, — проходя мимо Джой, сообщила Фран.

У Джой все оборвалось внутри.

— А он что?

— Кажется, растерялся.

— Давай действуй. — Клэр одобряюще кивнула Джой.

Та помедлила, прежде чем выйти из фургона.

— Знаете что, не ждите меня.

— Да я и не собирался. — Стив улыбнулся. — Желаю удачи.

— Веселого Рождества, Джой! — крикнула ей Люсиль.

Веселый хор голосов звучал вслед Джой. Она с удовольствием ощутила снег на своих пылающих щеках. Джой не знала, какие слова скажет Рассу, но чувствовала, что это будет самая важная речь в ее жизни.

Она тихо постучалась.

— Я так и думал, что ты будешь последней. — Расс распахнул дверь. — Проходи, дорогая.

— Я тебе не дорогая, — отрезала Джой, входя в домик. — Не солнышко и не малышка! Прибереги эти слова для кого-нибудь другого. Ты будешь полным дураком, если не возьмешь меня в жены, Расс, потому что я — лучшее, что у тебя было в жизни. И мне больно оттого, что ты не способен видеть этого! — Она замолчала, чтобы перевести дух.

В крохотной комнатке витали запахи снеди, сваленной на столике в углу. Расс стоял скрестив руки на груди.

— Продолжай. Я вижу, тебе есть что сказать.

— Да, есть! Ты пережил трагедию. Но жизнь ведь не кончилась! А ты закрылся от всех и целых три года живешь как бирюк. У тебя столько нерастраченной любви внутри, а ты держал все в себе, никогда не показывая Стиву, как он тебе дорог. Или Клэр, или…

— Или тебе? — тихо сказал он. Джой судорожно сглотнула.

— Или мне.

Расс подошел ближе.

— Это была твоя идея — привезти всех сюда ко мне?

Джой вздернула подбородок.

— Да, моя. Вольно или невольно, ты принес этим людям радость. Некоторых ты даже не знал. Значит, тем более ты не можешь не любить тех, кто тебе близок.

— Тебя, например?

Джой встретилась с ним взглядом, но свет в комнате был слабым, и она не могла ничего прочесть в его глазах.

— Хотя бы, — с вызовом бросила она.

— И ты попросила их сказать мне об этом?

Джой округлила глаза.

— Сказать тебе что?

— Что я буду полным дураком, если не женюсь на тебе.

— Ты с ума сошел! — Кровь прилила к ее и без того пылающим щекам. — За кого ты меня принимаешь? Они просто хотели поблагодарить тебя за чудесные подарки.

— Что ж, они сделали это, а потом наперебой стали требовать, чтобы я на тебе женился. Даже дети.

Джой в смущении закрыла лицо руками.

— Я правда не… — Она замолчала и вдруг выпалила: — Впрочем, они совершенно правы.

Губы его дрогнули в усмешке.

— Вот как?

— Ты умный человек, Расс, и должен был бы уже понять это. А если не понял, то я не собираюсь тебя ни в чем убеждать.

— Ну хорошо. Я сделаю попытку. Может быть, потому, что не хочу прожить всю жизнь бобылем, как Гектор Бернес, а может быть, потому, что хочу, чтобы у меня когда-нибудь была такая маленькая девочка, как Аманда, или мальчик, как Бенни. — (Сердце Джой бешено забилось.) — Или потому, что я хочу быть вместе с тобой, когда ты пойдешь навещать Люсиль и котят. Или мне не хватает того тепла, которое согревает отношения Нэда и Шэрон или Дейва и Фран. А может, потому, что никто и никогда не посылал целую армию людей убеждать меня в том, что я хороший человек. — Расс улыбнулся. — А может быть, потому, что мне очень нравится смотреть на одну зеленоглазую женщину, особенно когда она обнажена.

— Расс!

— К тому же мне нравится, как ты произносишь мое имя. — Он прижал ее к себе. — И еще мне хочется называть тебя самыми нежными словами, какие только бывают на свете. Да, вот еще что! Нэд грозился убить меня, если я на тебе не женюсь, а тогда его посадят в тюрьму и Шэрон останется одна. Этого, пожалуй, нельзя допустить.

Джой жадно внимала каждому его слову.

— И это все?

Он засмеялся.

— Какая ты ненасытная! — Он притянул ее к себе, чтобы она слышала, как стучит его сердце. — Тебе мало?

— Мало.

— Тогда… тогда я хочу, чтобы ты стала моей женой, потому что люблю тебя больше жизни. Выходи за меня замуж, Джой. Помоги мне начать жить снова.

Она заплакала.

— Не плачь. — Он целовал ее щеки, глаза, губы. — Пожалуйста, не надо.

— Я плачу… потому что я… по-настоящему, по-настоящему счастлива, — сквозь слезы пробормотала она.

— Значит ли это, что ты согласна выйти за меня замуж?

— Согласна, согласна!

Он подхватил ее на руки и закружил по комнате.

— Тогда улыбнись скорей, солнышко. В ближайшие лет пятьдесят я постараюсь сделать так, чтобы ты не уронила ни одной слезинки из своих прекрасных глазок!

Кейт Хоффман

Грезы у новогодней елки

Kate Hoffmann

CAUGHT UNDER THE MISTLETOE!

1997

ПРОЛОГ

— Аляска. Последняя великая граница.

Тэннер О’Нейл разложил потрепанные бумаги прямо на баке. Разобрать написанное было невозможно.