Жаркий инструктор - Елена Волкова Страница 5

Поправляю белье. Встряхиваю брючки и расправляю, чтобы быстро юркнуть в брючины.

— Дуня.

Ааай.

От испуга лечу лицом в низ. Чертов коврик поехал по скользкому ламинату и вот!

Падаю на скрещенные руки, комкаю штаны. Жопка, выпячиваясь, неприлично оттопыривается.

— Не смотрите! — сиплю в смятый коврик.

Позади тишина.

Охая, спешно поднимаюсь. Мне так стыдно оглянуться и посмотреть на Кувалду. Почему я такая неуклюжая, почему такая неумеха. Вечно происходит какой-то лютый треш.

— Спокойно.

Сильные руки поднимают и ставят на ноги.

Волосы на макушке шевелит тяжелое дыхание.

— Отпустите, — пищу, чувствуя, как пальцы расползаются по талии.

Лекс очень крепко держит. Но я почти голая! Это так возмутительно смущает, бью рекорд по покраснению лица.

— Приди в себя, — хрипло. — Подстрахую. Ты могла сильно удариться, пока сама не понимаешь.

— Нормально мне, — подаюсь вперед. — Я прошу покинуть Вашу гардеробную и меня.

Могу просить или нет? Могу. Это же абсолютно нормально. Не важно, что излагаю просьбу на уровне ЗПР, плевать. Суть он понял.

— Голова не кружится? Ты сильно загремела.

— Все хорошо, — цежу.

Руки сползают чуть ниже. Впиваются сильнее и разворачивают.

— Дай посмотрю.

— Что вы себе позвол… — пищу надрывно и возмущенно.

Осекаюсь под Лексом.

Абсолютно независимо от моих взрывов, ощупывает мое лицо, надавливая над веком, трогает лоб. Ошалело моргаю. На насильника не похож. Не будет насильник смотреть мимо тебя.

— Синяка не будет, — низко вибрирует. — Все равно нужно лед приложить.

— Ладно.

Ощупывает голову. Ну вот туда не надо, я ей не билась. Хотя утверждение спорное.

Пытаюсь отступить под натиском.

— Стой. Голова не кружиться?

Закатываю глаза. Ничего у меня нет, кроме дикого стыда и уязвленного самолюбия.

— Нормально.

— Тогда одевайся.

— Спасибо, — не удерживаюсь от бочки яда в голосе.

Лекс отступает назад, поднимает руки.

Господи, почему он такой огромный. Просто махина. Буквально как гладиатор.

Он уже успел переодеться. Безразмерная футболка, широкие шаровары. Лекс босой. У него даже стопы красивые, несмотря на размер.

Дуня, очнись. Просто отведи от него глаза и все!

Вздрагиваю. Торопливо прижимаю брюки к груди и животу. Вопросительно раскрываю глаза. Он так и будет в дверях стоять, глазами своими черными сверкать?

Лекс толкает дверь и прежде чем выходит, замечаю что штаны в районе паха какие-то странные. Показалось же? Влетаю в костюмчик, перебирая дурные мысли в голове.

Показалось, Дуня! Не выдумывай.

Глава 7

— Что здесь убирать? — обескуражено оглядываю кухню.

В раковине пара тарелок и грязная кружка.

— Вот, — показывает.

— И все?

— Сготовишь что-нибудь? Я хочу борщ домашний. Умеешь?

Воодушевляюсь. Конечно! Покажите кто не умеет его варить.

— Умею. Если есть из чего, сделаю.

Нахмуривается.

— Что туда нужно?

Опираюсь бедрами о стол. Загибаю пальцы.

— Во- первых, два вида мяса, если желаете, чтобы бульон был наваристее. Хотя я предпочитаю утку, но борщ из утки лучше варить зимой. И обязательно добавить квашенную капусту. Но сейчас не зима, поэтому пойдет свинина и говядина, желательно говядина на кости.

— Стоп!

Раскрывает двери холодильника.

У меня падает челюсть. Там залежи всякого разного. Лекс небрежно выбрасывает пару пакетов замороженного мяса.

— Пойдет?

— Да. Потом картофель, капуста, томатная паста.

Выкладывает.

— И овощи на зажарку. Морковь, перец, лук, чеснок, зелень.

Достает пучок, нюхает.

Вообще ку-ку, что ли?

— Это кинза! — отбираю зеленку. Бесят люди, которые ее вечно с петрушкой путают. По запаху непонятно? Лезу на полку. — Вот! — машу петрушкой.

Кивает.

— Приступай.

— А посуда? Кастрюля. Сковорода. Масло.

Достает все с верхних полок шикарного гарнитура.

Удовлетворенно киваю. Все. Теперь могу спокойно заняться борщом. Надеюсь, Лекс сейчас уйдет и оставит меня одну.

— Ножи нужны.

Отодвигает ящик. Молча.

Боже, тут каких только нет. Вытаскиваю парочку.

— Желаю хорошо провести свободное время, — отвешиваю реверанс, — позову как будет готово.

Лекс сует руки в карманы, скупо улыбается.

— Могу помочь?

— Нет! — ору.

Мне и так неловко за падение в гардеробной.

Еще и тут собрался доканать меня своим присутствием, я не согласна. Мне будет спокойнее одной. Разве не понятно.

— Помощь не нужна, — бормочу. — Я же долги отрабатываю.

Хмыкает. Отходит к окну, включает мощную вытяжку.

— Дуня, можешь начинать, — вытягивает из пачки коричневую сигарету с золотым ободком.

— Вы что курите? — не к месту удивляюсь.

От него же пахло, что я как ненормальная вечно комментирую.

— Иногда, — выпускает ароматный дым. — Часто он тебя достает.?

Внезапно меняет тему.

Окончательно скукоживаюсь. Не от вопроса, нет.

Я реально не понимаю куда деться от Лекса. Он так волнует и вообще вызывает странные ощущения. Мне стыдно и волнительно. Не могу ощущать себя свободно и комфортно. Все время хочется что-то на себе одернуть и посмотреть в зеркало, все ли в порядке.

— Кто? — приступаю к распаковке.

Понимаю, о чем он, но все-таки …

Зачем ему? Какая разница?

Я серая мышь, веду ничем непримечательный образ жизни и вообще я тут просто за еду и уборку беру уроки. А Лекс из другого мира. Какая ему тогда разница?

— Урод, который прижал к перилам, — в голосе сквозит металл. — Козлов.

— Не часто.

— Может ты заметила периодичность, с которой он приходит?

— Ничего такого, — сноровисто чищу овощи. — Козлов приходит внезапно и всегда неожиданно.

— Что ты о нем знаешь?

Пожимаю плечами. В миску падает резанная кубиками картошка.

— Наглый, беспринципный, думает, что что-то значит в этом мире. Он очень неприятный.

Лекс молчит. Кошусь на него.

Думает, уставившись на мои руки. Наблюдает, будто я его домашняя питомица. Он такой странный. И ладно бы только это. Кувалда еще и опасный.

— Ай! — бросаю нож.

Из порезанного пальца капает кровь.

— Стой, — тушит сигарету. — Помогу сейчас.

Я женщина катастрофа.

Сейчас заклею палец и пойду от позора куда подальше.

Ну идиотина!

Врубаю воду, полыхая от стыда. Дура косорукая.

Растаяла от Лекса, посмотрите на меня. Тьфу!

Глава 8

Что же она так волнуется. Зуб на зуб не попадает у дурехи. Я и так, как могу эмоции зажимаю.

— Сильно? — врубаю струю посильнее. Ледяную. — Крови много.

Я бы себе эту струю в штаны слил. Слишком меня малыха цепляет.

Мелкая, упрямая, настоящая. Не лощеная сука, понимающая что хочет в данную минуту и от кого. А такая, как Дуня — реальная, земная девочка.

Очень искренняя, смешная и доверчивая.

— Саднит, — губешки дрожат.

Нутряк переворачивается.

Вытаскиваю из-под струи палец, рассматриваю края. Вроде ничего такого, просто глубоко лезвие вошло. Досадую на себя. Надо было предупредить, что ножи острые. Я других в доме не держу.

Открываю