Феечка - подарок к новому году - Надежда Новикова Страница 5

Он поднял глаза — холодные, чужие.

— Оля мне не сестра. Оля — моя коллега. Она работает у меня.

— А это что? — я взяла файл, но не раскрыла. Пальцы дрожали.

— Это тест на отцовство. Лен… мне неприятно даже видеть тебя. Ты меня столько лет обманывала. Я понимаю, что Даша ни в чём не виновата. Она просто ребёнок, и я привязался к ней. Но в моём доме будет жить только мой сын.

Его глаза сверкнули злобой, и в этот момент я увидела перед собой не мужа, а чужого человека.

— И чего это ты вдруг решил делать этот тест? — прошептала я. Голос звучал откуда то издалека, будто не мой.

Силы уходили, как вода сквозь пальцы. Я не знала, чем и как могу доказать ему, что других мужчин у меня просто не было. Что Даша — его дочь. Что всё это — чудовищная ошибка.

— Она на меня совсем не похожа, — отрезал он. — У Оли есть знакомая в лаборатории, она и помогла сделать тест.

Он выдохнул, будто сбросил тяжёлый груз, и добавил:

— Пока ты живёшь с Дашей в нашей комнате, а мы с Олей — в Дашиной. Оля плохо себя чувствует, у неё токсикоз. Давай на завтра праздник отменим.

Это не был вопрос. Это было распоряжение.

Юра встал и вышел, а я осталась сидеть, не в силах даже подняться. Хотелось исчезнуть. Провалиться сквозь землю. Стать невидимой. Лишь бы не чувствовать эту пустоту, которая разрасталась внутри, заполняя каждую клетку.

___________

Дорогие мои читатели!

Новая глава будет поздно вечером.

Сегодня вышла еще одна моя Новогодняя новинка

"Новогодняя охота на зайку"

https:// /shrt/L_zj

Все ли так, как кажется? А началось со случайно открытой двери... Вся наша жизнь — причудливая мозаика случайностей, где каждый фрагмент непредсказуемо складывается в неповторимый узор судьбы. А куда приведет эта встреча, случившаяся с героиней в канун Нового года...

Адреналин с новой силой ударил в голову, заставив кровь гудеть в висках. Он распахнул мою дверь, и в салон ворвался его спокойный, владеющий ситуацией голос:

— Куда собралась, Надюш?

От этой слащавой фамильярности меня передернуло.

— Миша, отойди от моей машины, — голос мой прозвучал хрипло и неестественно ровно. — Дай мне проехать.

Он сделал вид, что не слышит и не видит ноток моей ненависти.

— Надь, да куда ты собралась то на ночь глядя? Пошли домой, я есть хочу.

Его будничный тон, эта наглая претензия на нормальность, взорвала меня изнутри.

— А что, Оля тебя не накормила? — ядовито бросила я, глядя ему прямо в глаза.

Его лицо изменилось. Исчезла маска спокойствия, взгляд стал жестким.

— Так, Надежда, вылезай! Идем домой! Муж приехал!

В этот момент до меня окончательно дошло. Он не признается. Никогда. Он не будет извиняться и умолять о прощении. Он просто перепишет реальность, сделает меня виноватой, сошлётся на мою «усталость» или «ревность к зайцам», лишь бы не смотреть правде в глаза.

Глава 9

Лена

Пойти мне в этом городе было некуда. Единственная подруга улетела в Европу. Но вдруг в голове возникла мысль: у меня есть ключ от её квартиры. Я даже вздрогнула от этого осознания.

Поднялась, ноги подкашивались, но я заставила себя двигаться. Пошла собирать вещи — только самое необходимое. Руки действовали будто сами по себе: сложила в сумку смену одежды, документы, Дашины любимые игрушки.

В спальне дочка мирно спала, свернувшись калачиком. Я присела рядом, провела рукой по её мягким волосам, вдохнула родной запах — молока и детской присыпки. Слезы наконец прорвались, но я сдерживала рыдания, чтобы не разбудить её.

«Мы справимся, — шепнула я мысленно. — Я не позволю ей почувствовать эту боль. Не сейчас».

Собравшись, я замерла в дверях, оглянулась на квартиру, которая ещё вчера была нашим домом. Теперь она казалась декорацией из чужого сна — безликой, холодной, будто и не хранила в стенах ни единого воспоминания о наших посиделках, разговорах у окна, утренних поцелуях.

В комнате мужа стояла мёртвая тишина. Внизу меня уже ожидало такси — его тусклый жёлтый свет пробивался сквозь морозное стекло подъезда.

Я взяла две сумки и вышла. Оставив их в машине, вернулась за дочерью. Когда я надевала на Дашу комбинезон, она проснулась и закапризничала, тёрла глазки, хныкала:

— Мама, спать…

— Потерпи, солнышко, — шептала я, стараясь унять дрожь в пальцах. — Сейчас поедем в новое место, там будет уютно.

Из комнаты вышел Юра. В халате, с недоумевающим взглядом.

— Куда ты собралась? На дворе ночь! Да ещё и ребёнка с собой тащишь.

Его голос прозвучал так буднично, будто он спрашивал, куда я иду за хлебом. Внутри вспыхнуло жгучее возмущение.

— Какая тебе разница? Ведь это квартира твоего сына, и нам тут места нет, — выпалила я, не сдерживаясь.

— Лен, что ты из меня монстра делаешь? Я вас не выгонял!

Я резко повернулась к нему, чувствуя, как слёзы подступают к горлу, но не позволяя им пролиться.

— Я сама тут не останусь. Тут нечем дышать. Воняет подлостью и предательством.

Взяла на руки дочь, укутала её в плед и поспешила к двери. Такси мигало фарами, будто маяк в этой чёрной, беспросветной ночи.

Добравшись до нужного адреса, я попросила таксиста помочь. Мужчина лет пятидесяти, с добрыми глазами и усталой улыбкой, взял мои сумки. Я прижала к себе спящую Дашу, и мы вместе дошли до квартиры.

Дрожащими пальцами достала ключ, повернула в замке. Дверь открылась с тихим скрипом. Не разуваясь, пронесла дочь в комнату, положила на кровать. Она даже не проснулась — лишь тихонько вздохнула.

Поблагодарила таксиста, расплатилась, закрыла дверь. Развернулась и… чуть не закричала.

Передо мной стоял мужчина с голым торсом и в спортивных штанах.

Мое тело словно пронзило током: «Я ошиблась квартирой!»

Глава 10

Но тут парень заговорил:

— Ленка, это ты? Вот это встреча…

Я вгляделась в знакомое лицо и не могла поверить. Славка. Брат подруги. В школе я была тайно влюблена в него — как, наверное, и все девчонки постарше. Он тогда казался недостижимым идеалом: высокий, спортивный, с лёгкой ухмылкой и взглядом, от которого замирало сердце.

Нас с Зойкой он называл «малявками». А я мечтала: вот вырасту, стану самой красивой, пройду мимо, а он пожалеет, что не замечал меня.

И вот он стоял передо мной — всё такой же широкоплечий, с узкими бёдрами, скрестив руки на груди, будто сошёл