Василёк. В академии Крылатых змеев - Яна Епринцева Страница 4

«Почему же он так со мной? Чем заслужила?» — подумала она, и слеза сама собой скатилась по белой щеке.

Но не из того теста сделана Василиса, чтобы рыдать да убиваться. Жизнь, да неприветливая мачеха её закалили. Так что быстро смахнув непрошенную влагу с ресниц, она вскинула вверх подбородок и упрямо сжала губы.

«Вот и хорошо! Пусть Агафья за ним бегает и дальше. Поделом будет паршивке, ведь не любит её Добромил и не любил никогда. А у меня другая судьба, я это точно знаю!» — попыталась девушка вернуть себе боевой настрой, и у неё это получилось.

Глава 4

Василиса выбралась из-за шиповника и тихонечко прокралась к окну. Она отыскала в кустах свою сумку и на цыпочках двинулась в сторону бани. Время от времени девушка огладывалась по сторонам, чтобы убедиться, что Добромил не вернулся. К её счастью, парня нигде не было видно.

Тёмное строение находилось в отдалении от дома, ведь каждый знает — место это особое, жуткое и наполненное потусторонними силами, которые не всегда добрыми бывают. Ночью сюда решались явиться только отчаянные.

Бывали, конечно, особые случаи, когда в баню ходили в тёмное время суток, например: женщины рожали здесь. Но к подобному тщательно готовились и бабки-повитухи хорошенько договаривались с банником, перед этим событием. Василиса же собиралась нарушить покой недружелюбного духа без особого повода.

Девушке было страшно заходить в баню, да делать нечего, ведь где ещё косы стричь, да в мужской наряд переодеваться? Дома нельзя — не объяснишь родственникам, с чего вдруг на такое неслыханное дело решилась. А на улице посторонние увидеть могут. Хоть и боязно, да деваться некуда.

Подошла Василиса к деревянному срубу, осторожно заглянула в тёмное оконце. К своему облегчению ничего не увидела.

«Хорошо ещё, что полночь не наступила, и в гости к баннику не явилась разная нечисть. Да и мыться я не собираюсь, авось не тронет», — подумала девушка.

Она вздохнула, поправила поясок с обережными узлами и, вскинув голову, уверенно шагнула к двери. Отворив её, беглянка громко обратилась к хозяину бани, прося разрешения войти.

Ответом ей была тишина. Никто не стукнул поленцем по лохани, не завозился беспокойно на деревянной полке, ворча на нежданное вторжение. Это немного взбодрило и успокоило Василису.

Внутри бани царила полнейшая темнота, хоть глаз выколи. Девушка поискала в сумке свечку и огниво, а затем, опустившись на пол в предбаннике, засветила огонёк.

— Разреши хозяин побыть в твоих владениях немного. Я тебе оставлю откуп — серебряную монетку, — проговорила Василиса, несмело ступая внутрь низкого помещения.

Огонь горячей свечки осветил почерневшие стены из цельных брёвен, грубо сколоченные лавки, лохани и ушаты, висящие на стенах. Василиса заметала движение в одном углу, как будто маленький юркий старикашка, весь заросший густой бородой, выглянул из мрака на секунду и сразу же исчез.

Дрожь прокатилась по телу девушки. Очень уж нехорошие вещи рассказывали о баннике. Слышала Василиса о том, как плескал он кипятком, как топил, как утаскивал в горящую печь и сдирал кожу заживо. И как назло все эти истории полезли ей в голову именно сейчас, заставив задрожать.

Девушка тряхнула головой, заставляя себя успокоиться.

«Нет, так дело не пойдёт! Если хозяина бани боюсь, что будет, когда встретится кого-то более опасный? Ведь до академии путь неблизкий и через лес, и через болото понадобится пробираться. Ночевать в чистом поле, тоже, поди, не раз придётся. Надо собраться и дай ему денежку, авось не тронет. А коли кинется, выскочу во двор и попрошу помощи у овинника или домового, эти духи добрые, не дадут в обиду», — подумала она и, достав из кошелька монетку, положила возле печки.

Затем всунула свечу в глиняную чашку, что нашлась возле входа. Установила зеркальце на одной из полок.

В бане было тихо, хозяин помалкивал и не высовывался. Нападать, как будто не планировал. Это немного взбодрило Василису.

Она достала из сумки мужской наряд и быстро принялась переодеваться. На её хрупкой фигурке слишком просторная одежда висела мешком, но девушку это не смущало. Напротив, она специально выбрала размер побольше, чтобы уж наверняка скрыть свои формы.

Да и никого не удивит, если мальчик-подросток появится в одежде не по размеру, в этом не было ничего особенного — кто-то донашивал одежду старшего брата, а кто-то и отцовскую. Да и покупали, и шили вещи всегда на вырост, ведь дети имели свойство быстро расти. Иначе денег не напасёшься, каждые полгода обновки приобретать.

Рубашку Василиса подпоясала своим ремешком с заговорёнными узлами, на шею повесила наузу. Лишь после этого принялась расплетать свою длинную косу.

В неярком свете пряди девушки отливали червонным золотом. Ах, как любила она свою косу! Ведь это главное девичье украшение. Коли выходила бы Василиса замуж, подружки заплели бы её замысловатыми узорами, с множеством лент и цветов. А в доме суженого с наговорами и песнями расплели бы косу, сделав молодой жене новую причёску из двух кос, закреплённых вокруг головы.

Девушка распустила ленту и принялась водить гребешком по густым, вьющимся прядям. Слёзы сами собой покатились по щекам. Вспомнилась Василисе горькая обида, отчего сердце сжалось вновь от боли и тоски.

Ведь после свадьбы любимый должен был причёсывать ей косы заговорённым гребешком, тем самым укрепляя между ними связь. Но не будет у неё ни свадьбы, ни жизни с красавцем Добромилом, даже косы до пояса, и той не будет!

Поплакала немного девушка, да быстро взяла себя в руки.

«Нет времени слёзы лить!» — подумала она.

Взяла Василиса в руки острые ножницы и принялась отрезать волосы, аккуратно складывая их на понёву, расстеленную на полу.

Глава 5

Срезав косу, девушка подровняла, как смогла упругие, слегка вьющиеся кудри и отложила ножницы. Оглядела себя в зеркало и ахнула, очень уж необычный стал теперь у неё вид. Худенькое лицо, обрамляли каштановые с медным отливом кудряшки, падая на обычно открытый лоб и закрывая часть лица.

Василиса приосанилась и ухмыльнулась залихватски, отчего и вовсе стала похожа на взбалмошного подростка.

«Что же, не так уж и плохо. И действительно можно за мальчика принять. А ну-ка шапку надену», — подумала девушка и водрузила на затылок мужской головной убор.

Внимательно осмотрев себя в зеркальце, Василиса пришла к выводу, что теперь её и мать родная не узнала бы, не то что