Новый менеджер - Лара Вагнер Страница 4

Точно, мелкие морщинки на лбу и висках бесследно исчезли. И взгляд другой… даже трудно определить, какой именно…

Глава 4

В последние дни августа резко похолодало, прохожие надели куртки, в офисе мечтали о закупке обогревателей.

Тимур еще пару раз пытался пересечься с ней в коридоре и на лестнице, но с тем же успехом.

Вадим Сергеевич вернулся к своим супружеским обязанностям, исполняя их примерно два раза в неделю. Вероятно, дела с очередной кассиршей шли из рук вон плохо. Валентине Михайловне он стал до такой степени безразличен, что было даже лень его оттолкнуть. Вялое колыхание внутри нее пробуждало одну брезгливость. Неужели когда-то она принимала ЭТО за близость с любимым мужчиной?

* * *

И все-таки настырный менеджер настиг ее. В выходной она сидела дома одна. Как он проник в квартиру? Наверно, Вадим Сергеевич, отправившийся навестить родителей, забыл захлопнуть дверь. Любой адрес в наше время не так уж трудно раздобыть…

Они практически сразу перешли в спальню, и Валентина Михайловна не успела опомниться, как опять оказалась в лежачем положении. Просто какой-то беспредел со стороны непрошенного гостя… Кто только его воспитывал?

Быстрые пальцы моментально расстегнули ее домашнюю кофточку, и по обнаженной коже безо всякого приглашения прошелся нетерпеливый язык.

— Мне безумно нравится твоя грудь. Особенно левая.

Дебильная фраза из молодежной комедии. Зачем он пытается острить? Думает покорить своей наглостью, напором? Что у них общего? Пропасть между ними ничем не перекроешь, особенно неудачными шутками…

Нет, кажется, фразочка про грудь была из вполне нормального кино, снятого то ли в восьмидесятые, то ли раньше. Пока Валентина Михайловна припоминала сцену на экране, сопротивляться и возмущаться стало уже поздно. Она снова улетала в параллельный мир, который так долго оставался для нее неизвестным. На этот раз кричала, не стесняясь, словно все неудачи и комплексы покидали ее.

Внезапно что-то заставило ее замолчать.

Повернула голову и замерла.

У двери стоял изумленный Вадим Сергеевич в застегнутом на все пуговицы сером плаще…

* * *

Глухая ночь. Щелчок выключателя лампы на тумбочке. Куда все исчезло?

Однако Вадим Сергеевич действительно находился рядом. Сидел на своей половине кровати. Только не в плаще, а в пижаме.

— Валя, проснись! — недовольно сказал он. — Ты кричала во сне. Кошмар приснился?

— Да, кошмар, — согласилась она. — Извини, что разбудила.

* * *

Первая половина дня в офисе прошла тихо и спокойно. Дождавшись обеда, когда почти все разбрелись кто куда, Валентина Михайловна покинула свой кабинет и отправилась в отдел маркетинга. Огромная комната, где он находился, опустела, начатые с утра дела были брошены, сотрудники отправились на обед.

Интуиция ее не подвела. Тимур сидел посреди обезлюдевшей комнаты за компьютером, с мрачным видом уставившись в монитор.

С порога ей было отлично видно его в профиль. Даже можно было посочувствовать, таким он сейчас выглядел бледным, растерянным и абсолютно одиноким. Впрочем, некий одушевленный предмет в отделе все-таки присутствовал. В самом дальнем углу очкастая дурнушка ела йогурт и листала толстый журнал.

Валентина Михайловна — да чего уж там, Тина — приблизилась к Тимуру, положила ладонь на русую макушку, властно повернула его голову к себе. С каким наслаждением она поцеловала его в губы!..

Со стороны послышался шум. Это дурнушка уронила на пол журнал, встала со своего места, пробормотала:

— Я все-таки на обед схожу…

Бочком, опустив голову, добралась до двери и исчезла. Очень тактично с ее стороны, ведь она точно была бы здесь лишней. Валентина Михайловна на секунду оторвалась от Тимура, плотно закрыла дверь, которую исчезнувшая дурнушка впопыхах оставила чуть приоткрытой, и вернулась. У них оставалось еще сорок две минуты до конца обеденного перерыва…

Тина целовала Тимура с открытыми глазами, ей хотелось все время видеть его. Когда на мгновение оторвалась от его губ, он растерянно пробормотал:

— Я не верю… Это правда ты?

Бедняжка, неужели до сих пор думает, что все это ему мерещится? Пусть думает, что хочет.

Молча улыбнувшись, Тина одним движением развернула его кресло. Так было удобней, а Тимур полностью оказался в ее распоряжении. Она не торопясь расстегнула его рубашку, провела подушечками пальцев по темно-розовым соскам. Потом принялась по очереди щекотать их кончиком языка, ощущая, как они становятся все более твердыми. Чувствовала, как его дыхание учащается… Тимур попытался притянуть ее к тебе, возможно, собирался поднять на руки и посадить на стол, а дальше… Да, при желании можно как-то расположиться на обычном офисном столе. Ведь дивана в кабинете не было. Большое упущение со стороны руководства фирмы! Однако Тина прошептала:

— Не в этот раз. Я все сделаю сама.

Он не стал спорить, покорно подчинился. Она была уверена, что сейчас Тимур абсолютно покорен ее воле и она вправе творить с ним все, что захочет. Забавляться с красивой, милой живой игрушкой, которую лю… Хотя, «любишь», это, наверное, не точно. Тина сейчас сама не могла бы ответить, как относится к этому мальчишке. Внезапно вспыхнувшая страсть, странная любовь, похоть? Что это такое вообще, и почему она не в силах оторваться от него? Почему рядом с ним все меняется, и она сама меняется? Возможно, это и называется любовью? Но определения стали уже совершенно не важны. Ее даже не волновало, что в кабинет в любой момент может кто-то заглянуть, и тогда ее карьера и репутация… от них попросту ничего не останется… Риск заводил еще сильнее. Тина опустилась на колени Тимура, лицом к нему. Ни на секунду не оставалась неподвижной. Прижималась к горячему телу, терлась об него («терлась» — звучит грубовато и неромантично, но так оно и было, в сущности), ласкала так, что и камень бы возбудился. Хотя Тимура, конечно, не было необходимости возбуждать. Достаточно было на него взглянуть, чтобы заметить, насколько он возбужден. А то, как напрягся член под узкими джинсами, тоже было заметно невооруженным взглядом. Все же у Тимура еще оставалось хоть немного здравого смысла. Тина уловила, что он посмотрел в сторону двери и усмехнулась.

— Никто не войдет. Мы сейчас одни на целом свете.

Разумеется, он ей поверил, поверил бы любой ерунде, лишь бы та исходила от его повелительницы. Все доводы рассудка отключились, они теперь были наедине, а окружающий мир попросту перестал существовать. Тина с наслаждением ощущала, как внутри ее растет горячее, пряное возбуждение, как все тело наливается желанием. Сама она не стала раздеваться, зато с наслаждением раздевала партнера. Нет, не полностью, а