Майра Хестон - ДЕРГАТЬ ТИГРА ЗА УСЫ Страница 31

Пол покаянно улыбнулся. Себастиан, судя по всему, вынес на суд Мирабел свой сценарий. «А какой номер у тебя, Пол?» — насмешливо подумал он. Черта с два, еще не хватало пристраиваться в очередь к желающим поделиться с его женой своими достижениями. Как раз в этот момент Себастиан и Мирабел заметили его присутствие и дружно повернули головы.

— Пол! — воскликнул Себастиан, вскакивая на ноги.

— Привет, ты пришел домой обедать? — широко улыбнулась Мирабел. Однако вид у нее был несколько отвлеченный, словно она была все еще погружена в перипетии сценария Себастиана.

Пол, махнув рукой, опустился в ближайший шезлонг:

— Не хочу вам мешать. Давай дальше, Басе, похоже, сценарий отличный.

Себастиан покачал головой:

— Нет-нет, он еще не готов для публичного прочтения.

Пола несколько обескуражило, что он, человек, знающий Себастиана почти четырнадцать лет, оказался в рядах обыкновенной публики, в то время как Мирабел отнесли к числу избранных.

— Сценарий действительно прекрасный, Басе, — с энтузиазмом вмешалась Мирабел. — Давайте пообедаем, а остальное ты мне доскажешь, когда Пол вернется в лабораторию.

Поскольку Пол в жизни никого не ревновал, ему было невдомек, почему это у него вдруг возникло сильное желание сбросить друга в бассейн. Он только знал, что все это ему очень не по душе.

11

Задним числом Пол даже обрадовался, что в тот день у них дома оказался Себастиан. Ибо в том, чтобы поведать Мирабел об успехах, были свои трудности, о которых в первые минуты радости он не подумал. Например, прежде чем рассказать об их прорыве, ему пришлось бы сообщить Мирабел, что он лгал ей по поводу своей работы в лаборатории.

Разумеется, Мирабел поняла бы, почему необходимо было держать все в тайне, но Пол просто не мог придумать, с чего начать. Ведь он пообещал, что, как только его исследования войдут в определенную стадию, Мирабел сможет вернуться домой, а она непременно спросит, достиг ли он уже этой стадии. И тут уже лгать было нельзя. Она наверняка захочет уехать, но ее дом в Форт-Кенте был сдан в аренду на целый год и они только что записались на курсы по приему родов, занятия на которых вскоре должны были начаться.

Другая трудность заключалась в том, что Мирабел в последнее время как-то ускользала от него. Казалось, любой разговор, не касающийся погоды, ее просто отпугивал.

Нет, нельзя было начинать этот разговор, не продумав все как следует…

— Хорошо прошел день в лаборатории? — Этот вопрос Мирабел задавала каждый вечер как бы вскользь. Вопрос, на который не ждала обстоя тельного ответа.

— Прекрасно, — отозвался Пол. — Сегодня был знаменательный день. Мы с Марти…

— Вот и хорошо. Что ты будешь пить? Хочешь пива?

Это его уже просто доводило до безумия. Чем больше он старался с ней сблизиться, тем больше Мирабел отдалялась.

Пол вспомнил, как когда-то все было наоборот: женщины обвиняли его в том, что он «избегает задушевной близости». Тогда он не понимал, о чем они говорили. А теперь внезапно понял.

«Избегать близости» означало то, что, когда они как-то смотрели фильм, Пол обнял Мирабел за плечи, но она подалась вперед, и он вынужден был убрать руку. Или однажды в клубе он притянул Мирабел к себе во время медленного танца, и на мгновение ему показалось, что им обоим это по-настоящему приятно. Но затем Мирабел напряглась и позвала:

— Пол!

— Ммм… — мечтательно протянул Пол. Ее живот уже начал слегка выступать, и он ощущал его выпуклость, касавшуюся его тела.

— Здесь присутствует кто-то, кого ты хочешь убедить в том, что наш брак настоящий?

Однажды, поглаживая ее косу, когда они сидели у бассейна, он шепнул: «Рапунцель, Рапунцель, распусти свои волосы», однако Мирабел мягко, но решительно высвободила косу из его руки и заговорила о чем-то отвлеченном.

Это нежелание допускать близость с ним проявлялось во множестве форм. И все они бесили и смущали Пола, ибо выводили из душевного равновесия. Он и сам не понимал, чего хочет, однако твердо знал: прежде чем что-то навязывать Мирабел, надо разобраться в себе. Было бы жестоко вторгнуться в ее внутренний мир, а затем обнаружить, что это ему вовсе не нужно. Но как можно это выяснить, когда она держит его на расстоянии вытянутой руки?

И еще: что если он разберется в своих чувствах, а потом вдруг выяснится, что Мирабел он не нравится и никогда не понравится? Прежде Пол никогда ничего подобного не боялся, но теперь ему стало страшно. После их близости они ведь больше об этом не заговаривали. Мирабел старательно делала вид, словно ничего не произошло. Сначала Полу казалось, что Мирабел было с ним так же хорошо, как ему с ней, но теперь у него возникло неприятное ощущение, что он, возможно, ошибается. Она тогда расплакалась, и Пол было решил, что это оттого, что ее глубоко тронуло их взаимное влечение. Но, возможно, все было совсем не так. Может быть, Мирабел показалось, что она предала Кейна. Или просто он, Пол, не возбуждал ее физически. Все эти мысли не давали ему покоя.

Мирабел тоже переживала не лучшие дни. Она многое теперь понимала, но было слишком поздно. Она совершила большую ошибку, решив, что больше никогда не полюбит. И, пребывая в этом убеждении, считала, что с Полом ей ничего не грозит. Но теперь убедилась в обратном.

Еще одной ошибкой было предположение, что раз она когда-то уже была влюблена, то сможет распознать любовь, если та когда-нибудь придет к ней. Но ее чувство к Полу настолько отличалось от любви, которую она испытывала к Кейну, что прошло слишком много времени прежде, чем Мирабел почуяла опасность.

Кейна она знала и любила практически всю жизнь. Эта любовь уходила корнями в долгое знакомство, общие знаменательные события, общую жизнь. Они с Кейном вместе выросли, вместе взрослели, вместе впервые испытали интимную близость — только друг с другом, и больше ни с кем… Они вместе учились жить, и это сделало их частью друг друга.

С Полом все сложилось по-другому. Их отношения были исполнены ярких ощущений. Не последнюю роль здесь сыграло и то, что где-то в душе гнездилось осознание того, что он отец ребенка, который рос внутри ее. И к Полу Мирабел испытывала какое-то глубокое, примитивное, почти на клеточном уровне влечение.

И это было очень опасно, ибо ее чувства были не спокойными и незамутненными, а противоречивыми и непредсказуемыми. Иногда, сидя за столом и следя, как Пол отправляет в рот очередную порцию приготовленной ею пищи, Мирабел ощущала, как кровь начинает ускоренно бежать по жилам. Порой, когда их взгляды случайно встречались, на Мирабел накатывало такое возбуждение, что перехватывало дыхание. Когда она неожиданно его замечала, как в тот день, когда он вдруг пришел обедать, а они сидели с Себастианом Марчем у бассейна, ей приходилось буквально стискивать зубы, чтобы не наброситься на него.