Кавказский мажор: Хозяин ее тела - Соня Делакруа Страница 3

плечи, чувствуя, как внутри все сжимается от сладкого, мучительного ожидания. Карим действовал властно, полностью забирая контроль над ее телом, и Юлию это пугало и восхищало одновременно. Его тяжелые, мускулистые бедра прижали ее к дивану, лишая малейшей возможности отстраниться. Он перехватил ее руки, заведя их за голову, и удерживал одной ладонью, заставляя Юлию чувствовать себя абсолютно беззащитной перед его силой. Юлии, привыкшей в своей прошлой жизни во всем быть сильной и контролировать каждый шаг, эта вынужденная покорность отозвалась внутри удушающей, пьянящей волной возбуждения. Ей отчаянно, до дрожи нравилось быть слабой в его руках. Свободной ладонью Карим медленно, с нажимом погладил ее бедра, заставляя Юлию судорожно выгибаться навстречу его пальцам. Он не спешил.

Опустившись ниже, он принялся ласкать ее губами и языком: его поцелуи спускались от шеи к ключицам, а затем к груди. Карим жадно приник к ее соску, слегка прикусывая его, отчего Юлия громко, не сдерживаясь, застонала. Этот стон окончательно лишил парня рассудка. Его пальцы скользнули в самую глубину ее влажного, пылающего лона. Властная, уверенная ласка заставила Юлию судорожно сжать бедра, ее дыхание стало рваным, а по телу прошлась первая, пока еще слабая волна экстаза. Она сама потянулась к нему, умоляя взглядом прекратить эту сладкую пытку. Карим вошел в нее единым, мощным и глубоким толчком. Юлия вскрикнула, запрокинув голову. Наполнение было таким полным и резким, что на мгновение у нее перехватило дыхание. Карим замер, давая ей привыкнуть, его кавказский акцент стал еще гуще, когда он горячо шептал ей на ухо бессвязные, хриплые слова на своем родном языке, перемежая их ее именем. А затем он задал сумасшедший, рваный ритм. Каждое его движение было напористым, глубоким до предела. Юлия выгибалась ему навстречу, полностью растворяясь в его тяжелых толчках. Она чувствовала, как его сильные пальцы до боли впиваются в ее бедра, направляя ее движения, задавая нужный ему темп. Зрелое, истосковавшееся по ласке тело Юлии плавилось под этим натиском. Комната кружилась перед глазами в такт вспышкам грозы. Вскрики Юлии смешивались с раскатами грома. В самый пик Карим резко прижал ее торс к себе, заставляя ощутить каждую мышцу своего тела, и ускорился. Мощная, ослепительная волна оргазма накрыла их одновременно, заставив Карима с глухим, животным стоном уткнуться в ее плечо, содрогаясь в финальных, глубоких толчках.

Утро наступило безжалостно и тихо. Дождь прекратился, и сквозь панорамные окна гостиную заливал блеклый, серый свет рассвета. Юлия открыла глаза и сразу почувствовала тяжелую, горячую руку Карима на своей талии. Они лежали в его огромной спальне, куда он перенес ее глубокой ночью. Воспоминания о случившемся обрушились на нее ушатом ледяной воды. Вся чувственность и магия ночи мгновенно испарились, уступив место оглушающему, горькому похмелью страсти. Психология взрослой, пережившей предательство женщины взяла верх. «Что я наделала? — с ужасом подумала она, чувствуя, как к горлу подступает комок тошноты и стыда. — Я опустилась до связи с избалованным мальчишкой, который младше меня на семь лет. Своим хозяином. Я превратилась в стереотипную служанку из дешевых романов». Ей стало противно от собственной слабости и от того, как легко она позволила ему подчинить себя. Физическое влечение ушло, оставив лишь пустоту и уязвленную гордость. Юлия аккуратно, стараясь не разбудить Карима, убрала его руку. Ее тело приятно ныло после бурной ночи, напоминая о каждом его прикосновении, но разум требовал бегства. Она быстро прошла в кабинет, собрала с пола разорванную блузку, колготки и кое-как натянула платье. Ее трясло от унижения. Когда она застегивала замок на туфлях в прихожей, за спиной раздался шорох. Карим стоял в дверях спальни, накинув на бедра шелковый халат. Его взгляд был затуманен сном, но в нем уже не было прежней дерзости — скорее, удивление и собственническое беспокойство. Юля? Ты куда? Время еще раннее, иди сюда, — он сделал шаг к ней, протягивая руку. Юлия резко отшатнулась, словно от удара. Ее лицо было бледным, а взгляд — ледяным и полным такого глубокого разочарования, какого он еще никогда не видел. — Не подходи ко мне, Карим, — ее голос прозвучал тихо, но хлестко, без всякого «Аслановича». — То, что произошло ночью — отвратительная ошибка.

Моя ошибка. Я позволила себе проявить слабость и связаться с избалованным, капризным ребенком, который привык покупать себе игрушки.

Карим замер, его лицо мгновенно потемнело, а челюсти сжались. Слова Юлии ударили прямо по его самому больному месту — его эго. — Ошибка? Ты сама умоляла меня не останавливаться, Юля. К чему эта комедия теперь?

— Это не комедия, — Юлия натянула плащ, ее руки слегка дрожали, но она держала спину прямо.

— Я увольняюсь. Деньги за отработанный месяц

агентство заберет само. С меня хватит этого дома, твоих домогательств и твоего высокомерия. Ты думаешь, что ты мужчина, Карим? Нет. Ты просто мальчик с бездонным кошельком своего отца. И ты никогда не сможешь купить то, что действительно имеет ценность.

Она развернулась, нажала кнопку вызова лифта и, не оборачиваясь, вышла, оставив Карима стоять в пустом, залитом серым светом пентхаусе. Его кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки. Гордая женщина снова растоптала его эго, но в этот раз внутри него поселилась не просто злость, а глухая, тяжелая решимость. Она назвала его мальчиком. И он пообещал себе, что заставит ее взять эти слова обратно.

Глава 5: Кошмар из прошлого

Возвращение в реальность оказалось оглушительно серым. После роскошного пентхауса Карима съемная однокомнатная квартира Юлии на окраине Москвы казалась тесной клеткой. Два дня она провела в состоянии тупого оцепенения. На душе скребли кошки: она корила себя за минутную слабость, за то, как позорно растаяла в руках двадцатипятилетнего парня, и одновременно с этим ее тело предательски помнило каждую его властную ласку.

Юлия заблокировала номер Карима и твердо решила начать всё с чистого листа. Но прошлое настигло её быстрее, чем она ожидала. В четверг вечером, когда Юлия возвращалась из супермаркета с полупустым пакетом продуктов, в темном дворе у подъезда её перехватили. Из припаркованной старой иномарки вынырнула до боли знакомая фигура.

— Ну привет, Юленька, — раздался хриплый, прокуренный голос. Олег. Ее бывший муж. Человек, который за семь лет брака высосал из неё все соки, изменял, а при разводе через подкупных юристов оставил её ни с чем.

Сейчас он выглядел паршиво: помятый, с диким взглядом, под глазами залегли темные круги. Юлия инстинктивно прижала к себе сумку.

Олег? Что тебе нужно? Мы всё решили в суде,

Юлия постаралась,

чтобы её голос не дрожал,