Параллельный ответ на измену - Ника Янг Страница 3

Сделаем челку попышнее. И вы выходите. Под фонограмму. Три песни. «Радугу», «Облака» и, например, «Созвездие Льва». Вы поёте под фонограмму, просто открываете рот. Никто не отличит! Никто! Кире будет счастье! А вы… мы вам заплатим. Конечно, не его гонорар, но… у меня есть сбережения. И я… я могу вам в рассрочку! Или отработать! Я придумаю для вас франшизу! Бьюти-бар для мужчин-ивентщиков! Что угодно!

Я выпалила всё это на одном дыхании и замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. В кабинете повисла тишина. Я ждала. Ждала, что он рассмеётся. Снисходительно улыбнётся и позвонит секретарше, чтобы та вывела чудачку.

Но Данил Кирпичев не засмеялся. Он медленно откинулся в кресле, сложил пальцы домиком и прикрыл ими рот. Его взгляд стал каким-то отстранённым, будто он проводил в ухе сложные расчёты. Он смотрел не на меня, а куда-то сквозь меня.

— Под фонограмму, — повторил он задумчиво. — В полутьме. Интересно.

Он замолчал. А я стояла, боясь пошевелиться, чувствуя, как моя авантюрная идея, такая живая и яркая минуту назад, теперь висит в воздухе между нами, хрупкая, как мыльный пузырь, и ждёт, коснётся ли она земли или лопнет, не оставив и следа.

— Вы — сумасшедшая? — наконец глянул он на меня.

Я поежилась.

Глава 4. Сделка с совестью и бегемотом

Слова «Вы сумасшедшая?» повисли в воздухе, как тяжёлый колокол. Они прозвучали не зло, не с насмешкой, а с плохо скрываемым изумлением. Так врач мог бы спросить пациента, который просит ампутировать здоровую ногу, чтобы стать популярным.

Я сглотнула комок, который внезапно образовался в горле. Весь мой пыл, вся моя «гениальная» идея в одно мгновение превратились в жалкую кучку пепла. Я почувствовала, как горят щёки.

«Всё, Ира, всё. Сейчас вызовут охрану», — прошептал внутренний голос.

Я не нашла ничего лучше, как сложить ладони в умоляющем жесте, как делала это перед Виталием Васильевичем, когда разбивала его любимую чашку.

— Пожалуйста, — выдавила я шёпотом. — Она не улыбается. Совсем. Она тает на глазах. А этот мальчик… он для неё как солнце. Я просто хочу, чтобы в её день было солнце. Хотя бы ненастоящее.

Данил смотрел на мои сложенные руки. Потом медленно провёл ладонью по лицу, от лба к подбородку, будто стирая с него усталость. Он тяжело выдохнул. Этот вздох был целой речью — в нём было раздражение, усталость, и… что-то ещё. Что-то похожее на понимание.

— Ладно, — сказал он тихо. — Я понимаю чувства вашей дочери. Наверное. — Он отвёл взгляд в окно. — Но то, что вы предлагаете… это обман. Чистой воды. А я терпеть не могу обманы. Ни в бизнесе, ни в жизни.

Сердце ёкнуло. Значит, отказ. Я уже мысленно собирала свою сумку с котлетным духом, готовясь к позорному отступлению.

— Поэтому будет так, — продолжил он, и его голос приобрёл твёрдые, деловые нотки. — Вы скажете ей правду. Всю. Что я не Вася Виталенко. Что я — Данил Кирпичев, директор агентства, и что я просто очень на него похож. Что это будет пародийное, шуточное выступление в честь её дня рождения. Если она на это согласится — я спою. Живым голосом, к вашему сведению. Фонограммы я не признаю.

Мой мозг с трудом переваривал эту информацию. Правда? Сказать Кире правду? Но она же…

— Она согласится! — вдруг вырвалось у меня, хотя я в этом не была уверена ни на грош. Но надежда, слабая, как первый луч после грозы, уже затеплилась внутри. — Она умная девочка. Она… оценит честность!

Я радостно закивала головой, будто пружинная кукла. Данил смотрел на мои кивки с лёгким недоумением, как на непонятный, но забавный ритуал.

В этот момент я поймала себя на мысли, которая пронеслась яркой и стыдной молнией: «Боже, какой же он классный». Не просто красивый. А какой-то… настоящий. С принципами. Который в мире тотального фейка и показухи ненавидит обман.

Виталий Васильевич свой принцип имел только один: «Не выноси мне мозг». А этот… этот был другим. Сложным. Интересным. Опасным.

— Есть ещё одно условие, — прервал мои крамольные мысли его голос. — Я приеду не один. Со своей девушкой. Алисой.

Он произнёс это имя как-то сухо, без тепла.

— У нас… серьёзный разлад. Она считает, что я слишком много работаю и забываю, что у нас есть личная жизнь. — Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Хочу показать ей, на что ещё способен. В нерабочее время. Возможно, это наш последний шанс быть вместе. Хотя…

Он замолчал, и в эту паузу я, к своему же ужасу, влезла с вопросом. С тем самым дурацким, личным, совершенно неуместным вопросом, за который потом буду себя корить всю ночь.

— А вы… — я кашлянула. — Вы её точно любите? Что так… стараетесь над отношениями?

Данил посмотрел на меня так, будто я только что спросила его о курсе биткоина. Подумал секунду.

— Любовь? — он произнёс это слово, как инопланетное. — Да какая там любовь, Ирина. Я уже взрослый мальчик. Просто… мне с ней удобно. Привычно. И менять что-то лень. Вот и весь секрет.

От этих слов в груди стало как-то холодно и горько. Не за себя. За него. И за ту самую Алису. «Удобно». Какое ужасное слово для отношений.

Но мои дела были ещё хуже. У меня не было даже «удобно». У меня было «привычно терпеть».

— Я согласна! — поспешно сказала я, махнув рукой на всю эту любовную драму. — На всё согласна! Можете привести с собой хоть… хоть бегемота! Лишь бы вы спели!

На его лице впервые за всё время встречи появилось что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Очень уставшую.

— С бегемотом как-нибудь в другой раз. Договорились. Давайте ваши контакты, обсудим детали.

Когда я через десять минут вышла из прохладного мрамора «Этуаль» на горячий асфальт, у меня в руках был набросок договора на фирменном бланке, а в голове — каша из противоречивых чувств. Восторг от того, что праздник для Киры может состояться. Тревога от того, что нужно ей всё рассказать. И странная, ноющая нота грусти где-то глубоко внутри.

От его слов «удобно». От его усталых глаз. От осознания, что где-то там, в шикарном кабинете, сидит красивый, умный, принципиальный мужчина, который решил спасти чужой день рождения, чтобы попробовать спасти свои умирающие от скуки отношения.

Я достала телефон, чтобы позвонить Кире, но вместо этого увидела три пропущенных от Виталия Васильевича. Сопроводительное сообщение: «Где ужин? И чем ты там занимаешься? Опять ерундой?».

Я посмотрела на строгие буквы, потом на сияющее стекло агентства позади себя.