Никчемный муж - Алиса Вишня Страница 3

— Горе-горькая я, да горемычная! — вою.

— Надоела да надоскучила родному батюшке! — подвывает Айка.

И вдруг говорит:

— Ну хоть жених молодой! Не дед старый!

— Что вы заладили — молодой, молодой! — возмущаюсь я, всхлипывая — Лучше бы и старый, да нормальный!

— Скажешь тоже! — спорит подруга — За старика замуж! Да я лучше в петлю, чем…! А Мирко нормальный! Высокий…

— По плечо мне! — перебиваю ее.

— Ну не по плечо, не наговаривай! — продолжат Айка — Вот по сюда, наверное!

И тыкает мне над ухом.

— И тощий! — заявляю я, вытирая слезы и сопли.

— Так голодает! Объедками питается. Откормишь!

— Еще чего! Голодом заморю, проклятого!

— И лицом пригож…

— Пф-ф! Ага, пригож! Как девка! Даже борода не растет!

— Ну… Может, он колдун! У колдунов бороды не растут!

— Еще не хватало! — пугаюсь я.

— Да не, не колдун! Был бы колдун — утек бы уже! Обернулся бы птицей и улетел! — успокаивает подруга и добавляет — А то, что он полонянин, заложник, и положение имеет хуже курицы — так то не его вина!

— Ага, моя! — мрачно говорю я.

— А родился-то он княжичем! — с некоторым укором, будто соглашаясь с моим утверждением, произносит подруга, и добавляет — Не нам с тобой чета!

— Поговори у меня! — рявкаю я, и спрашиваю — Что ты за Мирко заступаешься? Сама, что ли, замуж за него хочешь?

— Я бы не отказалась! — заявляет Айка — Да кто ж мне позволит!

Испугавшись, что сболтнула лишнего, переводит разговор:

— Пойду узнаю, что там с баней!

— Погоди-ка! — говорю, вспомнив наказ князя — Иди скажи, что бы Мирко в баню отвели!

— Ага! — кивает подруга.

— Пусть спину хорошенько потрут! Пусть кожу сдерут! Или кипятком ошпарят! Так и скажи!

— Ага! — снова соглашается Айка, и убегает выполнять поручение.

А я продолжаю страдать и сетовать на свою судьбу.

Моя мамонька умерла, когда я еще маленькая была. А тятенька был воином, князевым дружинником. И меня ростИл, как воина, как мальца. Оставить меня было не с кем, и отец брал с собой в походы. И Борислав Судишу с собой брал. Так что, мы с княжичем дружны с детства.

Погиб тятенька, когда мне исполнилось десять годков. Погиб, закрыв собой князя от вражеской стрелы. И взял меня Борислав в семью, назвав дочкой.

Жизнь моя почти не изменилась — походы, а в перерывах ратная подготовка.

Потом, княгиня-матушка взялась за мое воспитание — велела носить сарафан, и принялась учить женским премудростям, женскому поведению, скромности и послушанию — готовить к замужеству. Все это мне не особо нравилась, но матушка была строга — бывало, меня даже пороли. Так что, и женской работе я научилась. Но в походы все равно ходила, с соизволения батюшки, только теперь с Судиславом — он возглавлял рать.

И случилась у нас с Судишей любовь… Да такая, что сердце на разрыв… И немудрено — красив княжич, как Лель, о котором бояны сказы сказывают… Да и я не дурнушка — высокая, белокосая, кожа кровь с молоком, и глаза синие. Чего б нам с княжичем не влюбиться, если мы и днем и ночью вместе?

Судислав герой, подвиги совершает. И я не отстаю — много врагов полегло от моей руки. Великий Князь хвалил не нахвалился…

Да… Была я героиней, пока глаз на княжича не положила… И сразу подвиги мои забылись, а вместо награды — никчемный муж! Да еще и с приговоркой, что рада должна быть, ведь жених княжеских кровей. А я — чернь, дочка обычного ратника.

Зря считала себя частью княжей семьи… Никогда ею не была.

Выглядываю в окно — вдруг Судиша по двору пройдет?

Княжеские хоромы высокие, а моя светелка в тереме. Так что, вижу не только двор, но и почитай весь город.

Вижу сады, где яблони склонились до земли, усыпанные плодами. Серпень же на дворе, все созревает. И ягод, говорят, уйма. Зима, значит, суровой будет… Ох. Раньше меня это не особо касалось — в княжеском дворе в любой год голодным не останешься. Да и есть кому об урожае позаботится. А теперь я сама стану хозяйкой. Ой, мамонька родненькая! Как справлюсь-то? С таким мужиком бесполезным…

Всхлипываю, и вижу сквозь пелену слез дворого мужика Белуна, который дрова колит. Для бани, мабудь.

Без рубахи трудится, явив моему взору красивое мускулистое тело. Бывают же мужики! И Судислав такой, только еще красивше!

А мне достался мелкий да дохлый…

Надо будет на капище сходить, богам подношение отнести. И попросить, что б избавили от постылого жениха. Уж лучше вообще не замужем, чем с таким мужем!

Глядишь, боги смилуются, что-нибудь случится, и свадьбы не будет…

Глава 3

Жестоки боги, и нет в них жалости. Подношения приняли, а свадьбу не отменили. Настал этот день, ровно через две недели после сговора.

…Гости пируют чуть ли не с утра, а я сижу в своей светелке. В красном сарафане, и со свадебным обручем на голове, удерживающим распущенные волосы. С подружками, оплакивающими мою молодость и свободу.

Подруг у меня нет — всю жизнь с мальцами да мужиками. Но, девки пришли, по велению матушки — княгини. И вот — песни поют, да рожи корчат печальные — будто сочувствуют. Но я вижу и слышу, как они, втихомолку, хихикают надо мной, и моим никакущим женихом.

Сарафан я вроде как сама сшила, за две недели — так положено. Но шила его Айка — не могу я с иголкой управляться, все пальцы исколола…

Девки маются — скучно им со мной сидеть, да песни печальные петь, хотят побыстрее к свадебному столу да к веселью. Однако, княгиню ослушаться не смеют, и покорно тоскуют со мной.

Айка принесла мне пирога — я сегодня ничего не ела. Но и пирог не стала — не лезет кусок в горло.

Девки от скуки страдают, а я… За эти две недели много всего случилось.

На следующий день после возвращения из похода, вернее на следующий вечер, когда я уже спать укладывалась, Айка приносит весточку — Судислав ждет меня в овине.

Вскакиваю, и мечусь по светелке.

— Ой, надо причесаться! Косу заплести, или пусть так? Айка, где сарафан новый?

Некогда наряжаться и заплетаться! Ноги так и несут к двери! С распущенными волосами, с накинутым на рубаху платком, с бьющимся, как у мыши сердцем, выбегаю из светелки. Только бы матушка не увидела! Айка сказала, что княгиня не спит.

Бегу по тихим, сонным залам и коридором