Будешь моей мамой? - Оливия Лейк Страница 29

— Слушай, вай, красавица, — парадировал акцент и манеру разговора прямо из популярных мемов, — за мной целая диаспора: орехами, специями, сыром торгуем!

Я рассмеялась. Забыла, что у него интеллектуальный труд шел рука об руку с точками на

рынках. Может, неу Адама лично, но у семьи и родни точно, а их очень много!

— Я настаиваю.

— И я настаиваю, — быстро принялся за шакшуку. — Корми меня и пои своим волшебным кофе, и мы в расчете.

— Но… — не успела: доел и убежал.

Днем у нас с детьми были планы: я обещала им сходить в кино на новый мультфильм, а они мне — терпеливо пробежаться по магазинам. Адам попросил обновить гардероб дочери к осени и передал мне свою банковскую карту для необходимых трат. Я посмотрела бирки на ее нарядах, иногда просто кукольных, чтобы примерно представлять, какие магазины нам нужны. Да, это не стандартный детский массмаркет. Я лично не видела нужды покупать детям футболки по пять-семь тысяч за штуку, но дело хозяйское. Обувь да, нужна хорошая, удобная, правильная.

— Я позвоню, когда нас нужно будет забрать, — договорилась с водителем. Все-таки личное авто — очень удобно, особенно если не нужно быть за рулем. Права у меня были, а вот на машину я пока копила. Тренировалась в основном на кошках, точнее, на каршеринге.

До мультфильма было время, и мы даже успели кое-что прикупить. Хорошо, что Тимоша, как и многие дети, не любил выбирать и примерять одежду — соответственно и не обижался, что ему ничего не купили: джинсы, футболка, кроссовки — что еще пацану нужно для счастья?!

— Мам, давай бургеров поедим и картошку фри, а?

Я очень тяжело вздохнула. Сабина фастфуд не ест, меня предупреждали.

— Пожалуйста-препожалуйста! — сложил руки в молитве.

— Саби, — достала из сумки блокнот, — ты чего-нибудь хочешь? Голодная?

Она взяла его и написала, что не пробовала картошку фри. Никогда. Ясно. Ее отец точно меня убьет… Няня еще и с медицинским образованием, а детей гадостью и трансгенными жирами кормить собралась!

Мы едва успели подняться на четвертый этаж торгового центра: я с пакетами, сумочкой, телефоном, который звонил как всегда не вовремя, и, естественно, детьми. Нападения я никак не ожидала.

— Сабина, крошка моя! — женщина лет шестидесяти, в платке и платье в пол смотрела на маленькую Сафарову, не мигая. Меня испугал этот взгляд, и Сабину тоже: она крепко стиснула мою руку, а выглядела абсолютно потерянной и испуганной.

— Кто вы? — я выступила вперед, закрывая собой детей. Женщина явно знала нашу Саби, но реакция девочки меня беспокоила, как и ищущий, алчно-безумный взгляд незнакомки.

— Я кто? — она подняла глаза на меня, словно только заметила. — Это ты кто?! Почему моя дочь у тебя?!

Дочь?! Я была шокирована. Нет, эта женщина никак не могла быть матерью Сабины! Она умерла, а эта даже по возрасту не подходила!

— Ты украла ее! — и бросилась на меня, пытаясь вытащить из-за спины Сабину.

— Прекратите! Что вы делаете?! — я отбивала ребенка от сумасшедшей. Сабина рыдала и хваталась за меня.

— Пустите маму! Пустите! — звенел голосом Тимоша. Он приучен уважать старших, но сейчас не знал, что делать: раньше не видел настолько неадекватных взрослых.

— Она украла у меня ребенка! Дочку украла! — женщина голосила на весь торговый центр. Нас начали окружать люди: кто-то снимал на телефон, кто-то пытался разобраться, охрана тоже подключилась.

— Что здесь происходит?! — в круг вступил какой-то мужчина, как раз в момент, когда ненормальная пыталась вцепиться мне в волосы, а двое охранников не давали этого сделать.

Мужчина достал из кармана пиджака какую-то корочку и показал охране.

— Вызывайте наряд, — властно отдавал приказы. Явно из органов: слишком уверенно и с толком распоряжался. — Разнимите их, живо, — и сам кому-то позвонил, глядя почему-то на меня.

Я несла на руках Сабину, обхватившую меня обезьянкой и тихо хлюпающую носом. Тиму крепко держала за руку. Пакеты с покупками даже не знаю где.

— Все хорошо, — поцеловала кудрявую макушку. — Не плачь, малыш. Я здесь, — уговаривала Сабину. Тима тоже с глазами по пять копеек.

Господи, это какой-то кошмар! Сюрреализм, не иначе. Разве такое бывает с обычными людьми?!

— Ты как? — сжала пальцы сына, спрашивая одними губами. Огромные сафаровские глаза широко и испуганно распахнуты, точно так же, как и у Сабины. Это их наследие от отца. Общего папы.

— Нас посадят в тюрьму? — сглотнул Тима. Да, женщина продолжала обвинять меня и требовала отобрать Сабину.

— Нет! Конечно, нет! — но сама была не уверена. Страшно. Нас устроили в маленькой комнате с мониторами и холодными стенами. Полиция приехала быстро. Очевидно, что мужчина с удостоверением не простой оперативник, или как их там называли?

— Товарищ майор, здесь допрашивать или в отделение везти?

Мужчина строгим острым взглядом прошелся по нашим лицам и остановил взгляд на мне.

— Отпустите девочку, — спокойно произнес.

— Она плачет… — я попыталась, но Сабина еще крепче обхватила мою шею.

— Отпустите ребенка или нам придется сделать это самим, — голос твердый, взгляд хищный. Он не понял точно, что здесь происходит, и никому не доверял.

— Я бабушка! — женщина упорно препиралась с полицией. — А эта женщина — не знаю кто! Почему с ней моя внучка?! — и обвиняла меня.

Бабушка. Она мама жены Сафарова или самого Адама? Нет, у него мать русская и блондинка, он сам мне рассказывал. Говорил, что она красивая и сильная женщина, очень уважал и любил ее. Это явно не она. Здесь налицо какое-то психическое заболевание. Неужели никто этого не видит?!

— Кто вы? Имя, фамилия и кем приходитесь обоим детям? — меня начали допрашивать.

— Александра Лисицына, мальчик, — посмотрела на Тиму, — мой сын, а для девочки я няня. Меня нанял Адам Булатович Сафаров, папа Сабины.

— Адам? — женщина как-то резко замолчала и о чем-то задумалась, но так хаотично и рвано, что взгляд буквально танцевал и прыгал по лицам. — Это он виноват, что Мадина… Он… Из-за него… Адам убил ее! Он виноват! Отдайте мне мою Сабину!

Адам виноват? Почему она так сказала? Я тоже разное думала, но… Слишком он любил дочь, чтобы довести до безумного поступка ее мать! Или приложить к этому руку! Адам мог быть сволочью как мужчина, но он врач от бога. Его клятва Гиппократу не пустой звук! Не верю, что он виноват!

— Можно вас? — через пятнадцать минут