Портрет содержанки - Ника Черри Страница 28

А вечером, уже перед отходом ко сну, лёжа в кровати, я вновь услышала шорохи за окном. Сегодня оно было распахнуто настежь из-за жары, в отличие от прошлого раза, и мне стало откровенно страшно. Подойти к подоконнику и выглянуть на улицу я долго не решалась. Так и лежала, притворившись спящей, пока меня не позвали по имени.

— Марго, — шепнул знакомый голос.

Сердце взметнулось в груди встревоженной птицей. Ну вот, он мне уже мерещится наяву, не только во сне. Успокойся, Рита, это всего лишь ветер.

— Маргарита… — донёс до меня шёпот очередной порыв ветра.

А следом за ним в окне появились милые сердцу черты лица.

— Камиль? — кинулась я к окну. — Что ты здесь делаешь?

Помогла ему перелезть через окно, он буквально ввалился в мою спальню.

— Тут же метра три-четыре, не меньше! — возмущалась я. — Ты мог разбиться!

Уж если не на смерть, то покалечиться точно.

Крепко держу его за руку. Настоящий, не привиделся. Даже не верится.

— Что ты здесь делаешь? — повторила вопрос, оглянувшись на входную дверь.

Хоть мужа я сегодня и не ждала, а прислуга без стука и разрешения не войдёт, да и поздно уже, но всё же перестраховалась. Прислонила спинку стула к дверной ручке, чтобы было невозможно открыть с обратной стороны. Замков на дверях не было.

— Извиниться хотел, что назвал тебя меркантильной.

— Не назвал, но подумал, — надулась я. — Ты мог сделать это завтра.

Только сейчас я заметила, что на нём лишь пижамные штаны, неприлично съехавшие вниз. Обнажающие сухой рельеф косых мышц и дорожку чёрных волос, уходящую к паху. Взгляд невольно скользнул дальше. Развитая мускулистая грудь с небольшими коричневыми сосками, изгибы мышц на руках, широкий разворот плеч, впадинка под кадыком, твёрдый волевой подбородок, чувственные губы.

Заметив мой заинтересованный взгляд, он убрал руки за спину, позволяя оценить поджарый живот и сочную округлость в паху, будто красовался, хотел, чтобы я видела его красоту. Стало неловко от того, что я перед ним в полупрозрачной ночной сорочке, ясно очерчивающей изгибы тела.

— Погоди… — наконец дошло до меня. — Вчера ты тоже приходил ко мне? Это был ты за окном?

Вспомнила подозрительный стук.

— Да, — выдохнул он и подошёл ближе.

Я утонула в васильковой синеве его глаз. Он смотрел мягко и проникновенно. С нежностью. С пониманием.

Странно постыдное желание толкнуло меня вперёд в объятия этого мужчины. Отчаянно, до спазмов под рёбрами, мне захотелось нырнуть в кольцо его рук. Щёки пылали, сердце таранило рёбра, за бешеным стуком крови в висках не было слышно даже собственных мыслей.

— Зачем? — шепнула, едва слышно, шагнув навстречу.

— Потому что ты — центр моего мира, моя Муза, — притянул меня к себе.

Меня охватило постыдное предвкушение. Застыла неподвижно, едва дыша. Звуки его голоса отдавались внутри моего тела сладостной вибрацией. Уступая своим слабостям, я чувствовала себя… счастливой.

Я не решалась поднять на него взгляд, будто мы задумали что-то непристойное. Он сам указательным пальцем поддел мой подбородок вверх. Тёплые пальцы коснулись кожи лица.

— Мы же договорились забыть о том, что было.

Воздух вокруг гудел, колени подгибались. О боже, что это? Что со мной?

— Не могу забыть, — шепнул он. — Не хочу забывать.

Малознакомый мужчина, почти чужак, повёл пальцем вниз по моей шее, и кожа под шершавой подушечкой побежала мурашками, почти заискрила. Уткнулась лбом ему в плечо и крепко-крепко зажмурилась. Все мышцы напряглись до предела, тело сжалось во вздрагивающий комок.

В его касаниях, пока ещё невинных, было столько желания. Было обещание, не озвученное вслух. Мне казалось, я горю заживо. Мы оба.

Охваченный невыносимым жаром, он поднял мою голову, заставив привстать на цыпочки, и наощупь отыскал мои мягкие губы, будто они могли подарить ему облегчение. Шумно вздохнул, и мой рот разомкнулся в ответ.

Широкие мужские ладони легли мне на плечи и в тот же миг устремились вверх, чтобы обнять затылок. Я дрожала. Балансировала на носочках. В какой-то миг он прижал меня так крепко, словно пытался навсегда удержать в объятиях, а ещё потому, что я обмякла и нуждалась в опоре.

Я могла остановить его губы. Могла, но не нашла в себе сил. Мне хотелось оттолкнуть его, крикнуть «не прикасайся», а затем вновь прижаться и прошептать «Нет, прикасайся, ещё, пожалуйста, это так приятно».

Он увяз в своём сладком безумии, в своей одержимости мной, и я тонула вместе с ним. Я хотела очнуться, разгневаться, устыдиться, возмутиться, но не могла. Я не понимала, что на меня нашло.

Я чужая жена, я давала клятву верности. Эта близость опасна для нас обоих. К чему она приведёт? Я должна думать о будущем!

Всхлипнув, отвернулась и спрятала горящее лицо в ладонях. С глаз спала пелена, я метнулась к кровати, прячась под одеяло.

— Пожалуйста, уходи.

Стараясь не смотреть на мужчину, которого минуту назад с упоением целовала, замерла тихо, как мышка.

А когда он ушёл, прикоснулась к своим губам и улыбнулась. Зажмурилась от стыда и откинулась на подушку. От воспоминаний сердце в груди томительно замирало.

Глава 26

Просто друзья

На следующее утро Камиль не спустился к завтраку, и я начала волноваться. Сначала ждала, может просто проспал и задерживается, приводя себя в порядок, потом, минут через тридцать, когда опоздание стало совсем неприличным, нервно заёрзала на стуле. Кусок в горло не лез.

А что если он вчера всё-таки упал, когда возвращался к себе, и лежит сейчас где-нибудь среди розовых кустов, истекая кровью? Так и вижу перед глазами мелкие красные брызги на девственно белых лепестках, и от этой картины в жилах стынет кровь. Ему наверняка нужна медицинская помощь, а мы тут чинно кофе попиваем. Может он без сознания или настолько слаб, что даже позвать никого не может. Нужно срочно проверить дом, осмотреть сад, опросить прислугу, но при муже я боялась. Узнав о падении, он непременно выяснит его причину, а поскольку найдут Камиля именно под моим окном — я считай пропала. Но за Камиля я сейчас переживала почему-то даже чуточку больше, чем за саму себя.

Меня успокаивала лишь одна мысль — садовник начинает работу в шесть утра. В случае чего