Притворись её мамой - Зоя Астэр Страница 2

Они выходят друг за другом, а потом возвращаются обратно.

Передо мной остаётся три модели, потом две…

Ну всё, вперёд!

Расправляю плечи и поднимаю повыше подбородок.

На мне длинное белое платье с кружевными рукавами. Красивое. Я бы хотела надеть такое на свою свадьбу. Разве что вырез на груди слишком глубокий.

Когда выхожу на подиум, меня тут же ослепляют софиты. Так даже лучше — плохо видно сидящих рядом с подиумом зрителей.

Смотрю в затылок идущей впереди модели и стараюсь двигаться так же, как она. Что там ещё? Ах да — нормальное лицо…

Вспышки сбивают с шага, и я оступаюсь. Но не падаю. Чуть приподнимаю рукой юбку и шагаю дальше.

Когда оказываюсь за кулисами, на меня тут же наезжает организатор.

— Корова! — цедит тучная женщина в чёрном деловом костюме. — Совсем ходить разучилась?

— Извините, так вышло, — бурчу я, семеня в сторону гримерки, в которой можно снять с себя платье и туфли.

— Куда собралась? А финальный выход?

Меня буквально за шкирку возвращают обратно к сцене, по которой сейчас дефилируют маленькие девочки в белых платьях. Они закрывают показ.

Затем все модели снова собираются за кулисами и вместе выходят на подиум.

Музыку приглушают. Модельер проходит вперёд и берёт микрофон.

И в этот момент в зале раздаётся громкий детский крик:

— Мама!

Я поворачиваю голову и вижу, как ко мне со всех ног бежит светловолосая малышка в пышном белом платье.

Она врезается в мои ноги и крепко обнимает пухлыми ручками подол свадебного платья.

— Я тебя нашла, мама! — голос малышки звенит от восторга. — Ты нашлась! Ула! Я так и знала, что ты плинцесса!

В полной растерянности поднимаю взгляд на людей.

Все на нас смотрят. И модели. И зрители, сидящие в зале. Безостановочно щёлкают яркие вспышки фотоаппаратов.

Взгляд цепляется за мужчину, сидящего в первом ряду. Дорогой костюм, крепкая фигура. От него веет силой и… ненавистью…

Ещё никто и никогда не смотрел на меня с такой злостью…

2

2

— Малышка, ты, должно быть, обозналась… — говорю, наклонившись к ребёнку.

Девочка отрывает личико от моей юбки. Поднимает голову — и я ахаю!

Будто на свою детскую фотографию смотрю. Или… Ликину…

Вьющиеся волной мягкие светлые волосы. Голубые глаза «нашей» формы. И даже овал лица у малышки такой же…

Удивительно!

Бывают же совпадения! Не на пустом месте ребенок решил, что видит маму. Должно быть, мы с ней очень похожи…

Такое ведь бывает.

Приседаю на корточки рядом с девочкой. Нужно аккуратно донести до малышки правду. И не обидеть при этом.

— Где сейчас должна быть твоя мама, котёнок? — спрашиваю, заглядывая в светящиеся счастьем голубые глаза.

Малышка хлопает ресницами.

— Вот же ты! Я тебя нашла!

Краем глаза вижу, как со своего места встаёт тот пугающий мужчина. Люди вокруг него расступаются.

Кажется, он идёт к нам…

— Присмотрись повнимательнее, зайка, — прошу я с улыбкой на лице. — Я не…

— Ты такая же, как на фотоглафии! — радостно выдаёт ребёнок. — Очень класивая! Ты наконец плишла ко мне, мама Лика!

Имя сестры повергает меня в шок. Замираю.

А маленькая девочка снова бросается ко мне с объятиями.

Мама… Лика…

Сжимаю крохотное тело малышки в ответных объятиях. Автоматически… не думая…

И сердце сжимается.

Не может такого быть… У сестры нет детей. Она ведь сказала бы мне о том, что родила? Да?

Лихорадочно соображаю, что делать…

А маленькая девочка доверчиво жмётся ко мне, как к самому дорогому на свете человеку.

Аж дух захватывает. От неё сладко пахнет детским шампунем для волос и чем-то ванильно-сливочным.

Я физически не смогу оттолкнуть от себя такое чудо. Это как наступить на цветок.

Рядом с нами появляются дорогие кожаные ботинки.

Скольжу взглядом вверх по бежевым брюкам и встречаюсь глазами с тем самым мужчиной.

Он такой мрачный и злой, будто это я сорвала показ. Будто видит во мне опасную злодейку и преступницу.

Мелькает мысль, что он знает про тот злосчастный пакет и уголовное дело…

— Здравствуй, Лика, — голос мужчины низкий. Тон — ледяной.

У меня от него мурашки по коже. К таким лучше не подходить. И уж точно не стоит вставать у таких на пути.

Девочка продолжает держать меня мёртвой хваткой. Поэтому я встаю вместе с ней.

Подхватываю малышку снизу. Ну вот — теперь она у меня на руках. Как щит между мной и этим… мрачным типом.

Он явно старше меня и Лики, но не стар. Возможно, ему тридцать или немного больше… Темные волосы и такая же борода. Не слишком длинная.

Прокашливаюсь, чтобы голос не дрожал.

— Я не Лика.

Тёмные брови мужчины поднимаются.

Мелькает мысль, что он красивый. Весь такой статный и сильный. Под бежевым пиджаком — чёрная водолазка, обтягивающая крепкие мышцы…

— Серьёзно? — с иронией спрашивает он.

В глазах мелькает металлический блеск.

На нас по-прежнему все смотрят. Буквально пожирают глазами.

— Мы мешаем показу, — заявляет мой собеседник. — Нужно отойти.

Он подходит ближе и обхватывает ладонями талию девочки на моих руках.

Та протестующе пищит и крепче вцепляется в мои плечи.

— Давайте… так… — пожимаю плечами и осторожно спускаюсь по ступенькам с подиума прямо с ребёнком на руках.

Мужчина идёт рядом.

Мы отходим от сцены, и шоу возобновляется. Звукооператор врубает музыкальную отбивку. Затем берёт слово модельер. А мы отходим в дальний угол.

Впрочем, я всё равно чувствую на себе чужие взгляды. Люди смотрят — им интересно, что произошло.

— Я не Лика, — повторяю и виновато улыбаюсь.

Приглаживаю к светловолосой голове девочки выбившуюся прядь, щекочущую мне нос.

Мужчина награждает меня презрительным взглядом. Затем щёлкает пальцами, и к нам подбегают двое крепких парней в костюмах.

— Сумочку её из гримерки сюда. Быстро! — командует он.

Чувствую, что краснею.

А к нам уже несут мою сумку.

— Держите, Станислав Борисович.

Мужчина берёт её, лениво расстёгивает молнию, глядя мне в глаза. На ощупь находит то, что искал.

Вход сюда через пост охраны. Сестра предупреждала об этом. Мне пришлось взять её документы, чтобы попасть на показ…

Мужские пальцы вытягивают Ликин паспорт, после чего моя сумка летит на пол.

Незнакомец раскрывает документ.

— Анжелика Николаевна Белова, — зачитывает он холодно и бесстрастно. Словно приговор.

— Но… это