Единственный - Люси Дарлинг Страница 18

— Отчасти. Я работаю не только на них. Я скорее вольный стрелок, но в последнее время задержался здесь.

Интересно. Не потому ли он остался, что Каттанео хоть отдаленно напоминают семью? То, чего у него никогда не было. В какой-то степени он — ее часть. Осознает он это или нет, но они с Николаем — настоящие друзья. Ни один из них в этом не признается, но, видя их вместе, я замечаю определенную заботу и уважение.

— Райли — хороший человек, и не думаю, что она бы вращалась среди Каттанео, если бы они были уж совсем плохи.

— Одна из причин, по которой я держусь рядом с Маттео, в том, что он не одержим жаждой крови и власти. Он делает то, что должен, чтобы держать под контролем нелицеприятные части города.

— И он не притворяется тем, кем не является, — добавляю я. В отличие от моего отца.

— Не притворяется, — соглашается Авель.

— Хорошо, тогда, — я придвигаюсь ближе, желая дать ему понять, что никуда не денусь. — Что ты для них делаешь? — снова спрашиваю я.

— Я добываю для них информацию.

Звучит не так уж страшно, но все не может ограничиваться только этим. Слишком уж он уклончив.

— Какую именно? Типа, следишь за сплетнями? — поддразниваю я со смехом, но лицо Авеля остается непроницаемым.

— Если кому-то нужна информация, я ее... извлекаю.

Мои брови взлетают вверх.

— Извлекаешь для них, — повторяю я.

Он кивает.

— То есть, если бы я что-то знала, а ты хотел бы это узнать, ты мог бы это выудить из меня?

— Как правило.

— Как?

— Ты знаешь как, Энджел.

Я почти уверена, что да.

— Ладно.

— Ладно?

— А что я должна на это сказать?

— Я не думал, что ты все еще будешь сидеть у меня на коленях.

— Я не должна от тебя бежать.

Я провожу руками по его груди и обвиваю шею. Большой палец ложится на шрам. Мне трудно представить Авеля, делающего такое, но, возможно, это делает не Авель. Это делает Чёрч.

— И это то, о чем я говорю, Энджел. Я и сам не знаю, на что способен, но одна мысль о том, что ты побежишь от меня или уйдешь, толкает меня к краю.

— Ты не причинишь мне вреда.

Я не могу в это поверить. Не хочу.

— В тот первый день я сказал тебе, что не хочу причинять тебе вред.

Я припоминаю тот момент. Почему кажется, что это было месяцы назад?

— Что ты никогда не причинишь мне физического вреда.

— Не причиню. Но я также не позволю тебе уйти.

— Даже если я попрошу?

— Даже если ты попросишь.

Я кладу голову ему на плечо. Это должно пугать меня, но почему-то не пугает. Напротив, я чувствую, что влюбляюсь в него еще сильнее. Может, и со мной тоже не все в порядке.

— Я не прошу тебя об этом, — говорю я, прижимая губы к шраму на его шее.

Я хочу быть центром вселенной Авеля, потому что он стремительно становится центром моей.

Глава 15

Черч

То, что она не убегает и не спорит, вселяет в меня крупицу надежды: когда карты лягут на стол, Энджел, возможно, не возненавидит меня. Что она не бросится прочь, узнав о некоторых моих поступках — даже тех, что касаются ее собственной семьи.

Я поднимаюсь с ней на руках и несу обратно к постели. Мне нужна вся она.

— Ты нужна мне вся, Энджел. Я хочу быть внутри тебя.

Я укладываю ее в центре кровати, опускаясь сверху.

— Я тоже этого хочу.

Она нежно проводит пальцами по моим вискам. Клянусь, с каждым ее прикосновением демоны внутри меня затихают. Она берет их в свои руки и получает над ними полную власть. Надо мной. Нет ничего, чего я не сделал бы ради нее, пока она остается рядом. Кажется, моя Энджел не ведает о силе, что держит в руках.

— Люби меня, Авель. Стань моим первым.

— Твоим единственным. — Она улыбается мне. Ее темно-зеленые глаза полны стольких эмоций. Это одна из вещей, что я люблю в ней. Она не скрывает своих чувств. Такая уж ее натура. — Моей единственной.

Глаза Энджел расширяются от удивления при моем признании.

— Но как?

— Я не люблю прикосновений. — Я касаюсь ее губ своими. — Кроме твоих.

Захватываю ее рот, раздвигая губы языком. Ее язык встречается с моим, проникая внутрь.

— Хорошо, потому что я обожаю прикасаться к тебе, — умудряется выговорить Энджел между поцелуями.

Ее рука тянется к моему лицу. Я прижимаюсь к ней.

— Позволь мне любить тебя.

Я произношу слова, которые, как мне казалось, никогда не срывались с моих губ. Я не просто прошу позволить мне войти в нее, но и позволять такому, как я, любить ее до конца наших дней.

В ответ она заключает меня в поцелуй, разбивающий душу.

Я целую ее долго и жестко, вкладывая в это все, что есть во мне. Вскоре ее бедра приподнимаются, ее тело жаждет более глубокой связи. Я прерываю поцелуй, и мой рот скользит вниз по ее шее, рассылая легкие поцелуи вдоль ключицы. Она вздрагивает в предвкушении. Я продолжаю путь, пока не добираюсь до ее тугих розовых сосочков, умоляющих о внимании. Я не трачу времени зря. Вывожу языком круги вокруг одного из них, прежде чем коснуться кончиком.

— Авель, — стонет она, и ее голос звучит хриплее обычного. Клянусь, одного лишь звука моего имени на ее устах достаточно, чтобы я кончил. — Еще, — требует она.

Я опускаю руку между нами, раздвигаю ее влажные складки и касаюсь клитора. Она снова стонет мое имя. Я забираю ее сосок обратно в рот. Мой член пульсирует от желания. Я так хочу оказаться внутри, но знаю, что должен двигаться медленно. Подготовить ее. Я ни за что не причиню ей боль.

Я медленно ввожу в нее два пальца, продолжая стимулировать клитор ладонью.

— О, Боже.

Энджел раздвигает ноги еще шире.

— Разденься для меня, — требует она.

От полного единства нас отделяют лишь шорты, надетые мной ранее, но я не в силах ей отказать.

Продолжая путь вниз по ее телу, я сбрасываю шорты. Я жажду снова вкусить ее. Покрыть себя ее сладким медом, прежде чем войду в нее впервые.

Мои пальцы движутся внутри, а язык не прекращает ласкать клитор. Она уже так возбуждена, что я быстро довожу