Предатель. Ребенок от подруги - Юлия Василевская Страница 17

Глава 20

Наутро я первым делом звоню юристу. Спрашиваю, как идут дела с разводом и разделом квартиры. Юрист бодрым голосом рапортует, что с разводом все идет по плану и первый суд уже совсем скоро. Затем он уже не таким бодрым голосом сообщает, что квартиру, скорее всего, придется продать, так как признать сделку, которую провел Макс, незаконной невозможно.

Ладно, это я смогу пережить, вот только нужно найти жилье, потому что мне надоело, что Макс может в любой момент прийти сюда и качать свои права. Я бужу доченьку и собираю ее в детский сад. Затем бегу на работу в магазин. Нанимать нового продавца пока не на что, да и незачем пока. Я вполне справляюсь.

На почту приходят несколько заказов, вполне себе внушительных. Я, наученная горьким опытом, проверяю все досконально и прошу полную предоплату. Как ни странно, заказчики соглашаются. Удача!

На вырученные деньги я заказываю цветы, и немного еще остается, как раз хватит, чтобы снять квартиру. Довольная, я закрываюсь на обед и иду в кафе к Лере.

— Ну вот, цветешь и пахнешь, — улыбается подруга, — совсем другое дело!

— Да, кажется, мне начинает везти, тьфу-тьфу, — я стучу по деревянной поверхности стола, — еще бы квартиру найти.

— А что с твоей? — спрашивает Лера.

Я объясняю ситуацию, упомянув о визите Максима.

— Понимаешь, он теперь все время будет ходить, а я не хочу его видеть, — жалуюсь я.

— Логично, — кивает Лера, — но прятаться — не выход!

— Ну а что мне делать? — вздыхаю я, — драться с ним, что ли? Сама об этом думала, но некогда мне с ним возиться, бизнес надо восстанавливать.

— Надо им ответку дать, да такую, чтобы забыли о твоем существовании, — говорит Лера.

— Хм, ты права, — говорю я, немного подумав, — не дело это — молчать и прятаться.

— Вот и я о том. Подумай, что для них важно? Чего они боятся потерять?

Я крепко задумываюсь:

— Это прям проблема. Что важно для Макса? Раньше я думала, что мы с Анечкой, но теперь понимаю, что нет. Может, Светка с Матвеем? Тогда бы он не просился назад к нам. У него теперь ни работы, ни семьи… Хотя… у него есть родители. Мама любит его безмерно, чем он и пользуется, а отец строгий…

— Вот, на эту точку ты и можешь надавить, — говорит довольно Лера.

— Я не буду обижать его родителей, — сопротивляюсь я.

— Да не нужно их обижать! — восклицает Лера. — Пожалуйся им на безобразное поведение их сына. Может, они смогут на него повлиять. У вас какие отношения?

— Хорошие… были, — пожимаю я плечами, — но ведь он их сын, они в любом случае за него будут.

— Ну пусть будут, ты же не просишь, чтобы они его выгнали или бросили. Ты просишь спокойствия для себя и их внучки. Может, войдут в положение.

— Может, и войдут, да только он их не послушает, — вздыхаю я, — но я попробую.

— А подружка твоя? Кто она? Чем живет?

— Да не особо она и добилась чего-то, — говорю я, — до рождения сына в маникюрном салоне администратором работала. Мы вместе в институте учились, но у нее случилась большая любовь, и она институт бросила.

— Тоже не густо, — вздыхает Лера, — но все равно у нее должно быть слабое место, подумай, какое…

— Подумаю, — киваю я. Мы еще немного болтаем, и я возвращаюсь на работу.

— Мам, давай погуляем, — просит дочь, когда я забираю ее из садика.

— Давай, — соглашаюсь я. Погода просто чудесная. Совсем скоро наступит поздняя осень с ее дождями и слякотью, уже и не погулять будет.

Мы делаем небольшой крюк и идем в парк, собирать листья, чтобы украсить ими наш дом. Мы качаемся на качельках, собираем листья, в общем, очень весело проводим время, когда слышим громкий вопль. Мне он почему-то кажется знакомым. Я оглядываюсь и вижу старого знакомого — Ванечку.

Теперь рядом с ним молодая девушка, с таким же беспомощным выражением лица, как у прошлой няни.

— Вань, привет, чего кричишь? — мы подходим к Ване.

— Вы его знаете? — спрашивает меня девушка, в глазах ее стоят слезы.

— Встречались, — уклончиво отвечаю я.

Мальчик насупился, смотрит на нас, губы его крепко сжаты, а брови нахмурены. Только глазки выдают его страх и беспокойство.

— Что случилось? — я присаживаюсь перед ним на корточки. — Что ты хочешь?

— Я ему уже что только не предлагала, — вздыхает девушка, — не могу понять, что он хочет.

— Вань? — снова поворачиваюсь я к мальчику.

Он молча показывает мне на лужу.

— Вот так тычет в лужу и все, а что нужно, не говорит! — снова встревает девушка.

— Ты боишься? — спрашиваю я.

Ваня сердито отворачивается, и я понимаю, что угадала.

— А знаешь, мы можем закрыть глаза и пройти мимо, — предлагаю я, — а Анечка нам поможет.

Интересно, почему такой, вроде большой, мальчик боится луж? Кто же его так сильно напугал? Ваня смотрит на Аню, лицо его расслабляется.

— Да, — с готовностью соглашается дочь, зажмуривается и берет мальчика за руку, — пойдем!

Ваня послушно закрывает глазки, и я провожу их через ненавистную лужу.

— Вот и все! Открывайте глаза! — командую я.

Дети открывают глаза и моргают.

— Вот видишь, все хорошо, — улыбаюсь я Ване.

— Поразительно! — восхищенно говорит девушка. — Как вы догадались?

— Нужно просто слышать и стараться понять, — говорю я.

— А, все равно уволюсь, есть куча детей нормальных, — машет она рукой.

— Ваня понормальнее тебя будет, — строго говорю я. — Так нельзя.

— Да, простите, — кается она, — но я все равно уволюсь!

Я смотрю на Ваню и Анечку, которые затеяли веселую возню, и сердце щемит от тревоги за ребенка. Никому он не нужен получается.

— Мам, а у Вани нет мамы, — говорит мне дочь перед сном, — давай возьмем его к себе жить.

— Но у него есть папа, — возражаю я.

— А у нас и папы нет, — с недетской мудростью говорит мне дочь.

Глава 21

Макс

— Могу водилой взять или грузчиком, — говорит Андрюха, мой дружбан.

— Ты прикалываешься? Каким водилой? У меня вышка, экономическое, — возмущенно говорю я, — у меня бизнес… был. Жена отжала…

— Макс, ты мне то не звезди, — мерзко усмехается Андрей, — какой бизнес у тебя был? Это жене твоей батя перед смертью подогнал. Ты сам хвастался, помнишь, как женился удачно.

— Но ведь я им управлял, пока жена в декрете была!

— Ага, науправлял так, что он на грани банкротства! — открыто ржет дружбан, — да и экономист ты фиговый. Я не помню