Рыбки в синем аквариуме - Райна Фотева Страница 17

Однажды.

Возможно.

12

Вика давно не засыпала в таком паршивом настроении. Она кипела от злости! Как мог волшебный поцелуй, долгожданный поцелуй (пусть она и не ждала его от конкретного мужчины) превратиться в сплошное недоразумение? Хотелось рычать! Она даже на секунду потеряла контроль и реально зарычала, но когда на сидении сзади подскочила удивленная Жуля, рискуя разбудить всех в машине, Вика затихла и пообещала сама себе, что больше ни одного звука не издаст по этому поводу. Слишком много чести для такого ничтожества.

Но каков идиот! Вика натянула на голову капюшон толстовки (лишь бы не видеть его и краем глаза!) и повернулась на бок, сложив руки на груди. Она злилась и на него, и на себя за то, что в очередной раз позволила себе расслабиться, отпустить контроль и мечтать. Особенно мечтать, потому что за те недолгие мгновения, что он прижимался к её губам, она успела размечтаться. Ведь не было же ничего! Он не давал ни единого повода для внимания к себе, кроме обнаженного торса на пляже, и Вика держала женские эмоции на расстоянии от разума. А теперь он все испортил. И не просто испортил — он нахамил. Он построил замок из песка (очень красивый, между прочим!) и тут же сам наступил на него.

Вика еще не спала, когда Геша устроился на своем кресле. Ей хотелось исчезнуть из этого автомобиля, чтобы больше никогда не встретиться с его владельцем. Она просила у него ещё, и сейчас это выглядело так унизительно. Просто даже думать об этом.

Ночь была тяжелой. Сон пришел не сразу, часто прерывался по разным причинам, а как только занялся рассвет, затекшая от неудобной кровати спина заныла с тройной силой. Вика отказалась от попыток продолжить ночь и села, когда на часах было 4:37. Девочки спали, едва слышно посапывая; собака развалилась, подняв вверх лапы; Георгий лежал на сидении, сложив мощные руки на груди и натянув кепку так низко на лицо, что из-под козырька видны были только нижняя губа и заросший подбородок. Дурацкая нижняя губа! «Почему, несмотря на обиду, так хотелось пережить заново вчерашний поцелуй?» — Вика спрашивала себя снова и снова, пытаясь вразумить собственное мечтательное нутро.

Аккуратно выбравшись из фургона и беззвучно закрыв дверь, Вика немного размяла ноги и пару раз потянулась в разные стороны, пытаясь выровнять позвонки, а потом направилась в дальнюю часть парковки, где находилось круглосуточное кафе и теплые уборные. Несмотря на ранний час, неспящих водителей было много. Кто-то обслуживал свой автомобиль, кто-то курил, попивая кофе в беседке, другие перебирали вещи в багажнике. Если бы Вика была на своей машине сейчас, она вывела бы Жулю…

— Ох, Жуля! — воскликнула Виктория, вспомнив про собаку, которая сейчас, вероятно, перебудит всех, заметив, что хозяйка вышла.

Она повернулась, собираясь бежать обратно, но увидела, как из «аквариума» вышел Геша, держа на руках волосатую подружку. И вдруг снова оказалось так сложно ненавидеть этого человека.

— Она тебя разбудила? Извини, — стараясь вместить как можно больше раскаянья в слова, произнесла Вика, наблюдая, как мужчина отпускает таксу на траву.

— Нет.

Когда Георгий выпрямился, его уже ждал особый женский взгляд. Пожалуй, ненавидеть всё-таки не сложно.

— Нет, не разбудила, — любезно пояснил он, игнорируя любую невысказанную претензию и смело глядя в глаза.

Этим утром он как будто снова был другим. После каждой ночи Геша менялся, это отражалось в его взгляде: он теплел, смягчался, смотрел всё более открыто. Вике казалось, она всё дальше и дальше заходит в какую-то секретную комнату, куда никогда не намеревалась попасть.

— Доброе утро, — произнес он.

— Доброе утро, — ответила Вика, все еще не понимая, как себя вести, чтобы прийти к равновесию.

— Кофе?

Он не собирался извиняться. По крайней мере, не обычным для всех способом (и самым простым), используя слова. Сил не было ни на борьбу, ни на то, чтобы доказывать свою обиду и ждать, что бронелобый мужчина что-то поймет. Поэтому Вика просто повела собаку в сторону кафетерия: кофе в приоритете, уж точно важнее вечно недовольных мужиков.

Жуля радостно перебирала лапками по мокрой от росы свежевысаженной траве. Геша хмуро смотрел вперед, словно еще не решил, достоин ли этот день его взгляда или внимания.

— Капучино? — почти равнодушно уточнил он, когда они встали у прилавка.

Вика кивнула и отвернулась. Раньше на остановках они уже обсуждали покупку кофе, и ей ни разу не удалось убедить его, что если они одновременно приобретают напитки, это не означает, что он должен платить за двоих.

Завтракать в пять утра не хотелось, поэтому они взяли стаканчики и снова вышли на улицу. Направились к машине, чтобы посидеть рядом, в беседке. Геша устроился на том же месте, что и вчера. Вика замедлилась в нерешительности.

— Будешь стоять? — произнес он, глядя в сторону.

Вика села напротив. Сделала несколько глотков, а потом поняла, что с большим удовольствием растянулась бы сейчас на ровной скамье. Она легла на спину и моментально почувствовала облегчение в теле. Через пару секунд Геша тоже лёг на своей стороне.

— Кайф, — почти проурчала Вика, глядя в ясное утреннее небо. — Я, безусловно, благодарна тебе за возможность спать в фургоне, это бережет мой хрупкий бюджет, но спина ругается уже с середины ночи.

— Не сердись из-за вчерашнего, — в ответ произнес он.

Вика повернула голову, чтобы увидеть его лицо и выражение глаз. Геша ответил тем же. Его тёмные глаза смотрели прямо и открыто, без тени раскаяния или сожаления.

— Хорошо.

У Вики было много вопросов, но ни один из них она не могла задать, потому что мужчина не стал бы отвечать. Почему он поцеловал её, если она не нравится ему? Или нравится? Тогда почему он ведет себя так, как будто совершенно равнодушен? Или почему он ведет себя то так, то так, мучая её и путая? Всё было понятно, пока он не прикоснулся, а теперь перевернулось вверх дном. «Это всего лишь поцелуй, — повторяла себе Вика, — тебе сорок лет, уже можно не просто целоваться, когда хочется, а позволить себе и много больше, ничего никому не объясняя и при этом не имея никаких серьезных чувств к человеку». Ей можно было абсолютно всё! Ведь она свободна, никому не обязана и не обещана. Просто надо прекратить драматизировать и навешивать на простые действия романтическую мишуру.