После развода. Вернуть бывшую жену - Мила Шилова Страница 17

Согрела мысль, что наконец Захар принял неизбежное решение, готов к диалогу на тему раздела имущества, опеки над детьми.

Может, он вообще с Олей сейчас и ему не до нас…

Но Вавилов — не из тех, кто отпускает просто так.

****

Ресторан снимаем небольшой, уютный. Закрытое помещение — зал с приглушённым светом, живые цветы в вазах, бокалы тонкого стекла звенят, как колокольчики.

Когда я вхожу в зал, меня встречают смехом, бокалами, объятиями.

— Вот она! — восклицает Нина, вставая. — Наша красавица! С днём рождения, любимая!

Нас сегодня здесь всего пятеро: я, Нина, Маша и ещё две мои старые подруги — Света и Ира. Каждая с историей, каждая родная и надежная, и своим багажом за плечами. Настоящие. Свои.

Стол накрыт красиво: белая скатерть, изящные тарелки, вино в хрустальных бокалах. В центре — цветочная композиция из белых роз и эвкалипта.

Маша нашла. Сказала: «Ты у нас как роза — красивая, но с шипами».

На столе — лёгкие закуски, паста, мясо в соусе, салаты, два вида вина. У кого-то в бокале плещется красное, цвета алой розы, у кого-то — утонченный белый брют.

Я сижу между Машей и Ниной, в нежно-песочном платье, волосы распущены — как раньше, как любил Захар. Но сейчас это уже не для него. Я все делю для себя.

— За новую Вику! — первая поднимает бокал Света. — Ту, которая, несмотря ни на что, остаётся доброй, сильной и красивой. Мы с тобой, родная. Ты потрясающая женщина!

— И за свободу! — поддерживает Ира. — За право выбирать, с кем идти по жизни. Даже если придётся всё начать с нуля — лучше с чистого листа, чем жить с кляксами.

Ловлю себя на том, что улыбаюсь. И не на автомате. А по-настоящему.

Мы чокаемся.

В какой-то момент я откидываюсь на спинку кресла и понимаю — впервые за долгое время мне хорошо. Правда хорошо. Я — среди своих, без надутого пафоса, без лиц-масок и формальных поздравлений друзей нашей семьи.

Мы рассказываем истории, чуть-чуть перебивая друг друга.

Кто-то вспоминает, как Жора на юбилее Маши пытался спеть «Рюмку водки на столе». Кто-то — как Захар ревновал меня к массажисту, приставил за мной детектива и так боялся потерять, что сам записался на курсы массажа…

Я смеюсь, киваю, но внутри будто бы слегка режет. Всё равно больно. Он когда-то был моим, он до сих пор в моем сердце, как ни крути.

Маша поднимает бокал:

— Дорогая Вика. Пусть в твоей жизни всё самое тяжёлое останется позади. Ты заслуживаешь самого лучшего!

Нина добавляет:

— Ты сильная. Ты умная. Ты настоящая женщина, Вика. И я горжусь, что ты моя подруга. Не смей больше никогда плакать из-за мужика. Любовь — это не страдание. Любовь — это свет. И ты его найдёшь.

Я едва сдерживаюсь.

Ком подступает к горлу. Глотаю вино и отвожу взгляд. Они не понимают, как мне больно. Или понимают… и просто берут меня за руки, как якоря. Чтобы не сорвало в шторме.

И я смеюсь. Искренне. Горло перехватывает, но это уже не от боли. А от благодарности за этот вечер, за поддержку и веру в то, что жизнь — продолжается.

И тут в зал врывается сюрприз…

В самый разгар вечера, когда все уже расслаблены, когда смех становится громче, а сердца — легче, вдруг гаснет свет.

И тут из-за ширмы выходит мужчина.

Высокий, загорелый, с уверенной улыбкой и подносом в руках. На поясе — белый фартук, черные брюки. А выше — ничего.

Голый торс, пресс кубиками, руки — как у древнегреческой статуи.

Женщины за столом ахают. Кто-то хлопает, кто-то смеётся, я замираю.

— Это что? — шепчу я.

— Сюрприз! — шепчет в ответ Нина и подмигивает. — Неужели думаешь, мы бы заказали для нашей королевы обычный скучный пирог?

Мужчина ставит передо мной поднос, а там — шикарный шоколадный торт с клубникой, бенгальскими огнями и надписью: «Живи для себя».

Я смущена, но всё же улыбаюсь. Глупо, неловко, но весело.

— Девочки, я так старомодна! Вы меня смущаете, — говорю и краснею, глядя на полуобнаженного красавчика.

— Хочешь попробовать тортик? Смелее, Викуся! Первый кусочек для тебя! — смеется Нина, которая все организовала.

Но в этот момент все гости оборачиваются: распахиваются двери и в зал заходит твердой походкой входит Захар…

Мой муж появляется, как шторм. Высокий, мрачный, в тёмном укороченном пальто, с огромным букетом белых роз и коробкой в подарочной упаковке.

Рядом — администратор, что-то лепечет, пытаясь его остановить, но без толку.

Останавливать Вавилова — словно удерживать танк на ниточке.

За нашим столом воцаряется тишина. Женщины замерли, а я встаю.

Потому что знаю — сейчас начнётся.

— Что моя жена делает с посторонним мужиком в ресторане? — голос у бывшего мужа низкий, глухой. Он не кричит, но гнев в нём — будто гремит под кожей. — Празднуешь наш развод? Мужики голые… Хорошо гуляете!

— Это девичник, Захар, — говорю тихо, но твердо. — А тебя сюда никто не звал.

— У тебя совесть осталась? Дети дома. А ты…

— Это не твоё дело! С детьми все в порядке, — шагаю вперед, девочки молчат в ступоре. — Это мой праздник. И ты не приглашён на него.

Маша инстинктивно дергает, пытаясь встать и все разрулить, но Нина удерживает ее, кивая, мол, пусть сами разберутся.

Он подходит ближе. Бросает букет на стол, коробку небрежно ставит рядом с бокалом, если его жест можно так назвать.

— Я не приглашён? Вика, ты реально решила устроить шабаш с голыми официантами?

— Это подарок от подруг! Я бы в жизни не заказала себе стриптиз! — горячо восклицаю я. — Это был сюрприз!

— Убрать его, — рычит Захар, и официант с администратором в панике вылетают за ширму.

Подруги переглядываются. Кто-то отводит взгляд в сторону. Кто-то молча пьёт вино. Атмосфера меняется, как воздух перед грозой.

Захар берёт меня за локоть:

— Выйдем. Сейчас. Нужно поговорить.

Я чувствую, как дрожат колени. Выхожу в коридор. Он идёт за мной.

— Я никуда с тобой не пойду.

— Я — твой муж, — обрывает меня Захар, окидывая горящим взглядом моих подруг. — И я не позволю, чтобы ты заигрывала с полуобнаженным официантом. Пошли.

Он берёт меня за руку. Не больно, но крепко. Я вырываюсь, иду сама чтобы просто закончить весь этот фарс.

— Вика… — в его голосе вдруг появляется нечто большее, чем злость. — Я ревную. До бешенства. До потери разума. Неужели