Притворись её мамой - Зоя Астэр Страница 15

Я выдыхаю остатки кислорода — а вдохнуть уже не могу.

Мне не дают. Губы Стаса владеют моими губами полностью. Подчиняют силе его желания.

Я никогда так не целовалась прежде. И представить себе не могла, что это может ощущаться так остро.

Мы будто уже занимаемся сексом.

Низ живота сводит судорогой. Между бёдер уже пылает пожар. А член Стаса, скрытый брюками, ритмично вдавливается в меня, прижимая к стене всё плотнее.

Перестаю понимать, что происходит. Реальность распадается на фрагменты — на мгновения самых невероятных в моей жизни ощущений.

Слышу будто со стороны свой стон. Он смешивается с мужским рыком.

Меня никто не несёт в спальню, как грозился. Меня обхватывают за талию. Резко дергают вверх — и снова вдавливают в стену.

Инстинктивно обхватываю ногами бёдра Стаса, чтобы не упасть.

Офигеть.

Теперь я, можно сказать, сижу на нём.

Прямо на его…

Твёрдый, как камень, член упирается теперь не в низ моего живота, а прямо в промежность. В то самое место, где горит сильнее всего.

Я начинаю задыхаться. Тело сводит судорогой, переходящей в крупную дрожь.

Боже…

Кажется, я очень его хочу! Просто до безумия.

Стас снова меня целует — и от этого пульсация между бёдер становится просто невыносимой.

— Сейчас… — рычит в мои губы. — Сейчас получишь то, чего добивалась!

Меня резко ставят на пол. Стас дергает ремень на моих джинсах. Расстёгивает его. Тянет молнию вниз.

Сейчас он просто спустит вниз мои штаны, и трахнет прямо тут, в коридоре!

Внутри вспыхивает паника!

— Не…

Меня резко разворачивают лицом к стене. Стас прижимается сзади. Дергает джинсы вниз.

Они застревают и не хотят так просто слезать с бёдер, но ещё немного усилий и…

— Прошу, подожди! — выдыхаю из последних сил.

— Нет.

Мужские руки дергают джинсы вниз.

— Пожалуйста! Я не хочу…

Стас за моей спиной замирает.

Его грудь, упирающаяся в мою спину, вздымается от тяжёлого дыхания.

— Что это за игры? — с раздражением рычит он. — Ты меня заводишь, демонстрируешь, что хочешь, я ведусь, а потом почему-то стоп?

Спиной чувствую, исходящие от него волны злости.

— Это тупо, Лика. Чего ты добиваешься? Думаешь, если дразнить и не давать, то сделаешь из меня этим послушного щеночка?

— Нет…

В крови — дикий коктейль паники и острого возбуждения. Думать сейчас я просто не способна.

— Можно я пойду в свою комнату? — голос дрожит и звучит жалко.

Стас шумно вздыхает.

Секунда — и я больше не чувствую давления его тела.

Холодный воздух касается поясницы. И от этого снова бросает в дрожь.

— Иди! — охрипший голос Стаса звучит грубо и резко.

Срываюсь с места. Дергаю вверх спущенные до середины бёдер джинсы и, не оборачиваясь, пускаюсь бежать.

Недалеко.

Моя спальня ведь прямо рядом с детской.

Прячусь в ней. Захлопываю за собой дверь и приваливаюсь к ней спиной.

Меня трясёт от пережитых эмоций.

Стою так какое-то время. Боюсь, что Стас попытается войти. А может, надеюсь на это…

Кожа горит от его прикосновений. Распухшие губы дрожат. И между бёдер всё ещё пульсирует.

Мне очень хочется, чтобы Стас унял этот голод. Хочется кинуться к нему в объятия. Но это невозможно.

Я не та, кого он хочет. Я обманываю его. И если позволю чему-то между нами случиться — тут же выдам себя с головой.

Все эти чувства так ошеломляют!

Поняв, что никто не собирается ломиться в мою комнату и принуждать меня к чему-либо, сползаю по стене вниз.

Обхватываю голову руками. Утыкаюсь лбом в колени.

Что это за сумасшествие?

Офигеть…

Впервые собственное тело кажется мне врагом, играющим против меня.

Я приехала в этот дом, спасаясь от проблем, которые не в состоянии решить. Но, кажется, загнала себя ещё дальше в угол…

И что теперь делать? Может, нужно бежать, пока не поздно? Вот только куда?

Засыпаю далеко не сразу, несмотря на скопившуюся за день усталость. Поцелуй Стаса обнулил её. В кровь будто впрыснули допинг.

Я ворочаюсь в кровати без сна. А потом, когда все-таки засыпаю, мне снятся сны о том, как жесткие мужские губы снова меня целуют, доводя до исступления…

Утром чувствую себя больной какой-то очень опасной болезнью. Имя этого недуга — Стас.

Он не уходит из головы ни на минуту. А как только я что-нибудь подумаю о нём — тело реагирует жаром в груди и внизу живота.

Анечка прибегает пожелать мне доброго утра.

Обнимаю её, и становится немного легче. Чистые детские эмоции немного прочищают голову. Позволяют отвлечься. Я болтаю с малышкой, заплетая ей волосы. А затем мы вместе спускаемся завтракать.

Стаса нет. Мы едим без него.

Катерина ставит на стол передо мной тарелку с ароматным дымящимся омлетом, и я от души благодарю её.

Ане тоже подают омлет.

Девочка сидит с важным видом в своём кресле и ждёт, что кто-нибудь станет упрашивать её позавтракать. Но этого, разумеется, не происходит.

Её няни почему-то нет. А я не поддерживаю такие педагогические подходы.

Спокойно завтракаю, поглядывая на малышку краем глаза.

— Поколми меня! — говорит Аня, поняв, что ждать бесполезно.

— Зачем? Тебе уже четыре. В этом возрасте нужно уметь делать это самой.

— Я маленькая!

— Ну… не взрослая, конечно, но не младенец ведь уже.

Спокойно откусываю кусочек поджаренного тоста и запиваю его чаем.

— Тогда хочу к вам! За большой стол! — капризно заявляет Аня.

Кошусь на её столик, приделанный к специальному высокому детскому стульчику. По нему уже разбросаны крошки омлета, который девочка отщипнула пальцами и раскидала вокруг.

— Хорошо, давай. Пожалуй, ты уже достаточно большая, чтобы есть за общим столом.

Переставляю тарелку с её омлетом на большой стол, отцепляю от кресла приставной столик и двигаю Аню вместе с креслом к общему столу.

За нашими спинами слышится стон Катерины. Кажется, она переживает за белоснежную скатерть.

— Есть большое полотенце? — спрашиваю я у неё. — Сейчас можно постелить его, а на будущее нужно будет придумать какую-нибудь клеёнку или подставку типа плейсмата.

— Найдём! — Катерина убегает на кухню, а затем возвращается с широким кухонным полотенцем, которым мы накрываем скатерть под тарелкой ребёнка.

— Ну что? — спрашиваю у Ани. — Пойдёт?

— Да!

Кажется, девочка очень рада оказаться за одним столом со взрослыми. Она просто светится от восторга и важности.

— Тогда бери ложку!

— Ага!

Анечка обхватывает