Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь - Алиса Владимировна Громова Страница 14

— Ты хочешь, чтобы я играла роль твоей… девушки? — слово застряло в горле.

— Я хочу, чтобы у моего сына была нормальная семья. Хотя бы внешне. Ты не будешь приводить сюда мужчин. Ты не будешь бегать на свидания. Твое внимание принадлежит сыну. И мне.

— Тебе? — я вскинула голову. — В контракте ничего не было сказано про… про нас.

Дамиан усмехнулся.

— А что «мы»? Ты живешь в моем доме. Ешь мою еду. Спишь в моих простынях. Ты думаешь, я буду терпеть присутствие посторонней женщины?

Он протянул руку и накрыл мою ладонь, лежащую на столе. Его пальцы погладили мою кожу, вызывая волну мурашек, которая прокатилась от запястья до самого затылка.

— Мы связаны, Лена. Общим ребенком. Общим прошлым. И теперь — общим настоящим. Не строй иллюзий, что мы просто соседи.

Я попыталась убрать руку, но он удержал.

— И последнее. Самое важное.

Его голос упал до шепота, вибрирующего в тишине огромной квартиры.

— Ты не закрываешь двери.

Я моргнула.

— Что?

— В этом доме нет закрытых дверей, — повторил он, глядя мне прямо в душу. — Я должен знать, что с моим сыном все в порядке, в любую секунду. И с тобой тоже. Никаких замков. Никаких секретов. Ты всегда доступна.

— Даже в ванной? — выдохнула я, чувствуя, как краска заливает лицо.

— Особенно в ванной, — в его глазах вспыхнул темный, порочный огонь. — Я волнуюсь, вдруг ты поскользнешься.

Он отпустил мою руку и встал.

— Доедай. И иди спать. Завтра в восемь утра мы едем в клинику.

Он прошел мимо меня к лестнице, задев плечом. Я почувствовала жар его тела.

— Спокойной ночи, Смирнова.

Я осталась сидеть перед остывающим стейком, слушая, как гулко бьется мое сердце в золотой клетке, где с петель сняли все двери.

Глава 4

Чужая кожа

Я проснулась не от звонка будильника и не от грохота мусоровоза под окном, как это было последние три года. Меня разбудил свет.

Он лился сквозь панорамные окна, которые я забыла — или не смогла разобраться как — зашторить с вечера. Холодное, бледное питерское солнце, преломленное сквозь слои стекла на девяносто пятом этаже, казалось хирургическим прожектором.

Первые секунды я лежала неподвижно, уставившись в незнакомый белоснежный потолок. Тело утопало в матрасе, который, казалось, обнимал каждый позвонок, подстраиваясь под мои изгибы. Постельное белье пахло не дешевым кондиционером «Альпийская свежесть», а чем-то едва уловимым, дорогим — хлопком высшего качества и озоном.

«Где я?»

Память вернулась мгновенным, болезненным ударом под дых.

Пентхаус. Дамиан. Миша в реанимации.

Я продала свою свободу за пятьсот тысяч рублей и безопасность сына.

Я резко села в кровати. Сердце тут же забилось где-то в горле, разгоняя по венам остатки вчерашнего адреналина.

Взгляд метнулся к двери спальни.

Она была приоткрыта.

Щель сантиметров в десять. Черная полоска темноты коридора на фоне светлой стены.

Я точно помнила, что закрывала её вчера. Не на замок (замка не было), но плотно, до щелчка.

Значит, он заходил.

Ночью. Или утром, пока я спала.

Холод пробежал по спине, заставив кожу покрыться мурашками. Он приходил проверить меня? Или просто стоял и смотрел, наслаждаясь своей властью? От этой мысли мне стало физически неуютно, словно кто-то провел ледяным пальцем по моему позвоночнику.

«Здесь нет закрытых дверей».

Он не шутил.

Я откинула одеяло и спустила ноги на пол. Паркет из темного дерева был теплым — подогрев. Конечно. В этом доме даже пол заботился о тебе, пока хозяин ломал твою психику.

Часы на прикроватной тумбочке показывали 07:15.

В восемь мы выезжаем.

Я метнулась в ванную, стараясь не шуметь. Инстинкт «мышки», выработанный годами жизни с тонкими стенами, никуда не делся.

В зеркале отразилась бледная тень с темными кругами под глазами. Вчерашний стресс выпил из меня все соки. Я плеснула ледяной водой в лицо, пытаясь смыть остатки сна и страха.

Зубная щетка. Паста. Быстрый душ. Я двигалась на автомате, как робот.

На полочке стояли новые баночки — кремы, тоники, сыворотки. Бренды, названия которых я видела только в рекламе. Кто их купил? Когда?

Дамиан. Или его помощники.

Они подготовили эту клетку заранее. Или укомплектовали её за ночь, пока я спала без задних ног. Эффективность Барского пугала больше, чем его гнев.

Вернувшись в спальню, я открыла свой чемодан. Он лежал на банкетке у стены, выглядя жалким и чужеродным пятном в этом интерьере «люкс».

Я перебирала вешалки.

Джинсы? Слишком просто.

Платье? Слишком нарядно для реанимации.

Брючный костюм? Единственный приличный я испачкала вчера в луже.

Я вытащила темно-синие брюки (старые, но чистые) и бежевый свитер крупной вязки. Он был теплым, уютным и… бесформенным. То, что нужно. Мне хотелось спрятаться. Укутаться в кокон, чтобы ни сантиметр кожи не был виден этому хищнику.

Одеваясь, я то и дело косилась на приоткрытую дверь. Мне казалось, что из темноты коридора за мной наблюдают серые глаза. Это была паранойя, я знала. Но от этого знания легче не становилось.

Собрав волосы в тугой хвост (никаких локонов, никакой женственности), я глубоко вздохнула, натягивая маску спокойствия, и вышла в коридор.

В доме пахло кофе.

Не растворимой бурдой, которую я пила по утрам, чтобы продрать глаза, а настоящим, густым, горьким эспрессо. Этот запах вел меня вниз по лестнице, как невидимая нить.

Я спускалась по стеклянным ступеням, чувствуя себя самозванкой, пробравшейся во дворец.

Огромная гостиная была залита утренним светом. Город внизу просыпался, стоя в бесконечных пробках, а здесь, на вершине мира, царила тишина.

Дамиан сидел там же, где и вчера вечером — за черным мраморным островом кухни.

Но «домашний» образ исчез.

Перед моим взором снова был Акула Бизнеса. Идеальная белая рубашка, запонки сверкают серебром, волосы уложены волосок к волоску. Он читал что-то на планшете, держа в одной руке чашку, а другой быстро пролистывая страницы.

Он выглядел как машина. Совершенный механизм для зарабатывания денег и подавления воли. Спал ли он вообще?

— Доброе утро, — произнесла я, останавливаясь у последней ступени. Голос прозвучал хрипло.

Он не вздрогнул. Медленно поднял голову.

Серые глаза скользнули по мне. Снизу вверх. От стоптанных балеток (я не решилась надеть каблуки) до моего растянутого свитера.

Взгляд задержался на лице. Без макияжа. Без защиты.

— Пунктуальна, — заметил он, откладывая планшет. — Это радует. Кофе?

— Да, пожалуйста.

Он кивнул на кофемашину — хромированного монстра,