После развода. Вернуть бывшую жену - Мила Шилова Страница 14

Мальчишки все понимают, быстро убирают тарелки и остатки ужина.

Я смотрю на мужа секунду, а потом всё-таки разворачиваюсь и поднимаюсь наверх.

Скандала не избежать…

Мы заходим в спальню, и он захлопывает дверь.

— Ты что творишь? Ты охренела, Вика? Я не позволю так со мной говорить при сыновьях! Или ты, блять, решила вырастить их подкаблучниками?! — шипит он, глядя на меня сверху вниз.

— Это я что творю?! — восклицаю. — Это ты что творишь, Захар?!

Он медленно выдыхает.

— Мы ждали тебя, я хотел поговорить нормально, но ты… Где ты была? У тебя мужик появился, м? — рычит, его глаза становятся яркими, радужка меняет цвет.

Захар словно зверь, который упустил добычу из рук…

— Не смей у меня даже спрашивать ничего! Ты мне теперь никто! — я вскидываю ладонь. — Ты избегал разговоров об Ольге, потому что она беременна от тебя, да?

Захар молчит.

— Говори, чёрт тебя дери! — кричу я, толкая его в грудь.

Он не двигается с места.

— Всё не так, как ты думаешь.

Я горько смеюсь.

— Да ладно?! Объясни мне, как же мне нужно думать! Ты… Ты просто…

Захар сжимает переносицу, тяжело выдыхает.

— Я объясню, но не сейчас.

— Как удобно! Черт, ты мне изменял! Спал со мной, а сам трахал Ольгу в филиале! И ты кричишь, что любишь нашу семью, меня?! — язвительно говорю я.

Я продолжаю кричать, мой голос сипнет. Я выговариваю все, что накипело!

И то, что мое здоровье подорвано тяжелой работой, и то, что мать Захара меня достала, все, что заполняло меня и мешало жить, льется наружу.

Захар молчит, его взгляд цепляется за моё лицо. Муж напряжённый, жёсткий, он дергает манжеты сорочки, застегивая ее.

— Вик, если тебе будет легче — разводись. Я переночую в гостинице сегодня. Все решим через адвоката на днях, раз ты так хочешь.

Я замираю. Мои пальцы дрожат.

Я не плачу, но внутри меня — пустота.

Я разворачиваюсь и выхожу из комнаты, чувствуя, как дыхание сбивается.

"Разводись" — вот и все, что он мне сказал.

Он даже не пытается меня удержать....

Глава 14

Виктория

Визит к юристу мне дался тяжелее, чем я себе представляла.

Я смотрю на мужчину напротив, на его аккуратный пиджак, дорогую ручку, с которой он поигрывает в пальцах, и на выражение лица — спокойное, уверенное.

Признать, что у нас с Захаром проблемы в браке тяжело и неприятно, словно кто-то дергает за ниточки и не дает спокойно дышать.

Но юрист меня понял без слов.

И я ему рассказала, что хочу развестись. Без грязных подробностей. По факту.

Он — мой якорь в этом шторме, и пусть мы знакомы лишь по работе, но сейчас он один из немногих, кто говорит со мной без истерики, упрёков и перекошенного от ревности лица.

Оставляю эмоции и слушаю, то что он мне скажет…

— Виктория Сергеевна, — он листает бумаги, — при разделе имущества вы, как законная супруга, имеете право на половину совместно нажитого. А это, — он делает паузу и поднимает взгляд, — очень приличная сумма.

Я прикусываю губу.

— Конкретнее?

— У вас хорошие активы, нажитое в браке имущество я уже оценил, — делает паузу. — После вашего звонка… Квартира в центре, две машины, дача в Подмосковье, плюс коммерческая недвижимость — студия на Таганке, где сейчас арендаторы. Фирма, разумеется. По моим подсчётам, вы можете рассчитывать на сумму в районе ста пятидесяти — ста восьмидесяти миллионов рублей, в зависимости от того, как пойдут переговоры.

Я медленно выдыхаю, пальцы стискиваются в кулак под столом.

Переговоры с Захаром сейчас не хочу пропускать через себя, еще не остыла.

— Это сильно ударит по нему, да?

Адвокат улыбается уголком губ.

— О, несомненно. Особенно если учесть, что его счёт в швейцарском банке теперь официально фигурирует в документах. И если потребуется, мы запросим выписки через налоговую.

Я потираю руки — будто холодно, но на самом деле это внутренний мандраж.

— Думаете, он пойдёт на мировую?

— Думаю, ваш муж привык побеждать. А вы — первая, кто реально может его уронить.

Я киваю. Откидываюсь на спинку стула и впервые за долгое время чувствую… власть. Над собой. Над ситуацией. Над этим мужчиной, который называл меня «Бусинка», а сам втихую строил любовь с другой.

Юрист не давит, но от меня будто требуется решение. Но еще столько вопросов не выяснено. Ступор прогоняю.

— Мне нужно подумать, — говорю я. — Над тем, куда переезжать. С сыновьями.

— Если решите — могу посоветовать пару объектов, риелторы надёжные. Хотя, у вас и так достаточно мест для проживания. Думаю, муж не будет вас выгонять. А развод?

Утвердительно киваю. Я решила и обратной дороги нет.

Я благодарю его, мы договариваемся о следующей встрече и расстаёмся на нотке спокойной уверенности.

****

Прошло три дня. Захар уехал в командировку, и всё будто встало на паузу. Он не писал мне, не звонил. Только детям.

Наши сыновья подростки, уже достаточно взрослые, чтобы чувствовать, что между нами что-то рушится. И самое ужасное, что они начали задавать вопросы.

— Мам, а вы с папой что, поссорились? — спрашивает старший.

Смотрит исподлобья взглядом Захара, будто боится, что я начну кричать или заплачу.

— Нет, просто у нас сложный период в отношениях. Так бывает, — мягко отвечаю я. — Мы по-прежнему остаемся вашими родителями и любим вас.

Но они всё понимают. Особенно младший сын. Он какой-то особенно чуткий, все считывает, как сканер.

— А ты его всё равно любишь? — спрашивает он тихо.

Я отвожу взгляд. Не знаю, что сказать.

Чувства не прошли, столько лет брака и любовь к мужу не стереть по щелчку.

Но и так дальше продолжаться не может…

****

Когда Захар возвращается, даже воздух вокруг меняется. Становится тяжелее, гуще.

Он входит в мой кабинет, злой и недовольный, как ураган — с усталым, злым лицом, словно хочет выплеснуть то, что мы так не выговорил друг другу.

— Поговорим у меня в кабинете? — бросает он, даже не глядя на меня.

А выбор у меня есть?

Он жестом показывает в сторону двери, подчиненные прячутся за мониторы компьютеров, будто хотят раствориться или прикинуться мебелью.

Захар выходит первым, а я иду за ним с прямой спиной, гордо, ведь это он виноват, а не я.

— Ты что, совсем поехала? — срывается он, закрыв за нами дверь. — Вся фирма гудит, Вика! Все обсуждают твоего адвоката, делёжку имущества, твоё гребаное поведение!

— Моё поведение?! — я чуть не смеюсь. — Это мне ты предъявляешь?