Чудов в Новый год - Кэти Свит Страница 13

— Ай! Пустите! — орет Олег.

— Да нихрена! — рявкаю я. — Тебя жена елку тоже отпустить просила. Отпустил?! — с ходу наезжаю на него.

Перед глазами до сих пор стоят расцарапанные до крови ладошки Веры.

Тварина!

Взор от ярости мутнеет.

Заношу кулак, желая впечатать его в мягкую плоть, но меня останавливает Андрюха.

— Постой, — ловит мою руку, не позволяя завершить удар. — Он какой-то бледный. Не находишь? — с тревогой всматривается в лицо Вериного недомужа.

— Да похрен, — отмахиваюсь от его встревоженного тона. — Испугался, — дергаю Олега чуть сильнее. — Да, тварь?

— Мля, мужики, отпустите меня, — скулит. — Живот крутит, — едва ли не плачет.

— Пусти, — подключается Андрей.

Мне становится до жути противно.

Разжимаю кулаки и чмо тут же уносится от нас в туалет. Хлопает дверью и громко матерится.

— Ромка, слушай, — тихо, чтобы нас никто не слышал, произносит Андрей. — Ему походу в стационар надо.

— Ему в бубен надо, а не в больничку, — отвечаю ему. — Глядишь, хоть думать будет, прежде чем руки распускать.

— Нет, друг, — задумчиво качает головой. — Я не просто так постоянно прохожу курсы по медицине. Здесь кулаками не обойдешься, — удивляет своими словами меня.

— Уверен? — после слов Андрея и я сам начинаю сомневаться.

— На все сто, — твердо отрезает.

— Ну зашибись, блин, — кидаю в сердцах, но тем не менее достаю телефон и набираю номер службы спасения.

— Слушаю, — в динамике раздается собранный сдержанный голос. Не желая описывать непонятную мне симптоматику, протягиваю Андрею трубку.

Он берет телефон и не разуваясь проходит на кухню. Краем глаза подмечаю, что он не трогает в квартире ни единый предмет.

Действую так же.

Прохожу чуть дальше, встаю напротив двери в туалет, скрещиваю руки на груди и жду, пока ко мне выйдет редкостная скотина.

И чем дольше я жду, тем сильнее во мне пробуждается ненависть. Уж очень хочется Веру оградить от этого дерьма.

— Капец, мужики, — кричит вдруг Олег. — Туалетка у кого есть? Здесь она кончилась, — делится своим горем.

— Нет, нету, — отвечает Андрей. Бросает в мою сторону беглый взгляд, тихо ржет и отворачивается.

— Верка, сучка, не купила, — говорит тварь. Слышу его слова и меня резко переключает.

Глава 13. Рома

— А что она еще должна была купить? — напираю на охреневшего до мозга костей мужика.

От ярости красная пелена застилает взор, и контролировать злость становится только сложнее, но я каким-то чудом еще держусь. Не особо хочется мараться об ублюдка.

Муж Веры своими высказываниями не на шутку меня задел. Он даже не понял, насколько сильно.

Я с самого детства ненавижу алкашей, чмошников и альфонсов. Бесят они меня, не мужики это, а самые настоящие твари.

Каждый раз, когда натыкаюсь на подобного, хочется со всей дури дать ему в табло, а после этого еще поинтересоваться у его женщины, какого хрена она живет с ним и не уходит. Есть полным-полно нормальных, порядочных, одиноких мужчин, которые женщину на руках носить будут, а не ноги об нее вытирать.

Неужели не понятно?

Как вспомню свое детство, так начинает колотить. Видимо, подобные недомужчины, мой персональный триггер.

Я до сих пор так и не разобрался, на кой фиг моя мать столько лет терпела отчима, его пьянки, побои и друзей-алкашей. Сначала пытался с этим бороться, а потом понял, что все равно ничего не поможет…

Мать не захотела менять свою жизнь, так и осталась жить, как жила. Я ничего не смог изменить, как ни старался.

А потом я вырос, уехал в другой город и больше к ней не приезжал. Наше общение тоже довольно-таки быстро сошло на нет. Как только Илона появилась, так я вовсе перестал звонить ей, а она сама давно уже первой меня не набирала.

Благо, отец все же смог каким-то чудом отыскать меня. И с тех пор помимо него у меня другой семьи нет. Он мой батя, твердое, крепкое плечо. Мой тыл.

Тот, на кого я равнялся.

Удивительно, но Илонка так и не смогла стать частью семьи. У нее так и не вышло убрать пустоту из моего сердца. Даже спустя несколько лет совместной жизни, я не оттаял, я как был сухарем, так и остался.

А вот Вера за считанные минуты это все смогла изменить. Каким-то чудом ей удалось не просто рассеять тьму, но и заставить гореть свет в сердце.

Наверное поэтому я за нее так вцепился.

— Может она тебе денег должна? — продолжаю закипать. — Ты говори, говори, — чувствую, как из ноздрей буквально валит пламя. — Я записываю.

Ненавижу ублюдков и чмошников. Жуть как! А если вспомнить расцарапанные ладошки, так злость становится не удержать. Меня на куски разрывает.

Сейчас сработал мой личный триггер, я увидел ситуацию с матерью со стороны. И если Вера нашла в себе силы и решимость сбежать от такого поганого мужа, то у моей матери этого сделать не вышло.

Она оказалась не так сильна.

— Чем вытираться мне?! — кричит. — Ничего нет! Это полная ж… опа!

— Смотри лучше, — цежу сквозь крепко стиснутые зубы. Усмехаюсь.

Жена не купила туалетной бумаги для нахлебника-мужа? Какой кошмар! Просто звездец! И что с ней за это нужно сделать? Правильно! Взять и применить силу. Не так ли?

Ар-р! Как же кроет меня! Олежу сейчас только сортир и спасает.

Не стану же я бить ему морду, когда он сидит на белом коне. Каким бы я гадом не был, до подобного опускаться не намереваюсь.

Ситуация злит меня просто капец. Женщина не обеспечила мужика всем необходимым. И кто она после этого? Правильно! Самая настоящая тварь.

Ну му… судак!

Ар-р! Как же у меня чешутся кулаки понадавать по его наглой охреневшей роже. Ведь это ж надо было только додуматься обвинить во всех своих бедах женщину. Мать своего ребенка!

Капец.

Олег находит в себе силы и поднимается с толчка. Подходит и смотрит со злостью.

Пользуясь случаем, внимательно изучаю его. Передо мной стоит чмошник. Самый настоящий.

— Слышь, не лезь не в свое дело, — заявляет Олежа и снова с выпученными глазами скрывается за туалетной дверью.

М-да… Что-то ему сегодня уж слишком не важно.

— Посмотри, мож там салфетки остались, — просит сдавленным голосом, спустя некоторое время.

Чем дальше, тем сильнее ситуация начинает меня забавлять. Интересно, что же такого Вера сделала?

Почему-то я просто уверен, она причастна к тому, что Олег не слезает с толчка. Неужели…

Да не! Быть этого не может. Уж точно!

— На кухне ничего нет, — отвечаю, едва сдерживая хохот.

Я даже не потрудился посмотреть. Пусть расхлебывает ситуацию сам,