Бывшие. Я сильнее, чем ты думал - Марика Мур Страница 13

— Нет. Но пробую дать человеку шанс сдохнуть от слов, а не от перелома шейных позвонков.

— Ладно, командир. Буду на связи. Только, если что — не тяни. Ты же меня знаешь.

— Знаю. Поэтому и не зову.

Сбросил вызов. Положил телефон в карман.

В ресторане, где назначена встреча, бокалы стоят дороже, чем средняя пенсия по стране.

Интерьеры в стиле «я забыл, что мне сорок, и хочу казаться моложе».

Попов уже должен быть там. Если не будет — будет глупо. Если будет — будет жаль.

Потому что он ещё не знает, что его фамилия теперь появилась в моем личном блокноте.

Стеклянные двери ресторана мягко распахнулись.

Меня провели к столику у окна. Вид с тринадцатого этажа — как на тарелке: Москва во всей своей бронзово-гнилой красоте. Попов уже сидит. Костюм за пару миллионов, морда надменно расслаблена. Говорит с официантом, как с мусором.

Понятно.

Типаж: «я привык, что мне кланяются, и не перевариваю, когда кто-то смотрит сверху».

А я именно так и смотрю.

— Алексей Александрович, — вскакивает, протягивает руку. Я не жму.

— Наслышан ты хотел поговорить, как и я. Говори, Попов.

Он моргнул. Минус очко. Не ждал, что игра без масок.

— Не думал, что вы так быстро… Что ж. Тогда к делу.

— К нему. Только сразу. Обтекаемо говорить не люблю. Говори как есть — и без лирики. Лирика — в могилу.

Попов не улыбнулся. Хорошо. Понял тон. Сел обратно. Сложил руки, как пастор перед исповедью.

— Мне доложили, что вы проявляете… ну, скажем, слишком настойчивый интерес к женщине, с которой мой зять… имел в прошлом связь.

Я не ответил. Он продолжил.

— Эта Зотова… Надежда. Она… не того уровня, Алексей Александрович. Даже не потому, что она… ну, инцидент, последствия. А в целом. Это второсортный материал. Грязный, простоватый. Родни никакой, амбиций — тем более. Женщина из пыли, понимаете? А вы — фамилия. Вы — имя. Вы — наследие. Как и я и моя семья. И вы всерьёз тратите своё внимание на мусор?

Смотрю на него.

И думаю — не в первый раз за вечер — как долго он ещё будет дышать.

Наклоняюсь чуть вперёд. Спокойно. Даже почти дружелюбно.

— Валентин Михайлович. Хочешь поиграть в социалку — тебе не по адресу. Я из таких, кто по ебалу судит, не по родословной. И знаешь, что вижу? Человека, у которого слишком много дешёвого вина в погребе, и ни одной стоящей идеи в голове.

Он задергался, но виду не подал. Скула повела — заметил. Нервничает.

— Алексей, — попытался смягчить, — я просто беспокоюсь. Такие женщины, как она, умеют цепляться. Выдать боль за глубину. Жалость за любовь. Слабые всегда так делают. Это их единственный рычаг. Вы же не позволите себе стать частью грязной мести бывшей жены моему зятю? Стать орудием в попытке вернуть Дмитрия.

Я смеюсь. В голос. Не громко. Но так, что в зале стынет воздух.

— Позволю, Валентин. Всё, что мне доставляет удовольствие — позволю. И даже сделаю это стильно, чтобы тебе пришлось приглашать священника, а не адвоката.

— Угрожаешь? — голос сел.

— Я? Нет. Я разговариваю. Пока ещё. Потому что, знаешь, Попов… Ты перешёл грань в тот момент, когда послал людей к её матери. Я не сразу понял, как ты связан с этим, но когда понял — перестал считать тебя человеком. А с мясом я не спорю. Отец учил…

Он теперь действительно побледнел. Глаза сбились с лица, пальцы сжались в кулак.

— Я думал, мы договоримся по-мужски… — выдохнул.

— Мы и договорились. Ты — отваливаешь от Зотовой. Твои «люди» — исчезают, как зубы у старика. Ещё раз — хоть косым взглядом — тень от тебя упадёт на её порог… …и я заставлю тебя молиться не за здоровье, а за скорую и безболезненную смерть.

Помолчали.

Он пытался выровнять дыхание. Я посмотрел на часы.

— Время ужина. Надеюсь, вы на диете, Валентин Михайлович. Потому что с сегодняшнего дня переваривается плохо всё, что связано со мной и с Зотовой.

Развернулся. Пошёл к выходу. На ходу набрал Илью.

— Ну чё там? — голос брата в ухмылке.

— Всё нормально. Но будь в готовности. Ублюдки старой школы — самые упорные. Отец таких учил давить напором и властью.

— Ха, а ты как будто не знал.

— Знал. Просто раньше на место ставил жестче и быстрее.

ГЛАВА 14

Надя

Прошло много времени. Я не считала дни — просто записывала на листке километры боли и миллиметры прогресса.

Теперь могу стоять. Пять, может, семь минут — опираясь на костыли.

Шагать — с усилием, будто ломаю землю под ногами, но шагаю. Порой думаю: может, в аду тоже так — по сантиметру обратно в тело, которое тебя предало.

Сегодня я выбралась в парк. Совсем рядом с домом — метров четыреста. Антон, мой реабилитолог, помог выйти, усадил на скамейку у дуба и сказал, что будет через полчаса.

Я кивнула. Ему тоже нужен отдых от меня. Я капризная, злая и упрямая. Как все, кто не готов сдаться.

Сижу. Смотрю, как дети визжат на горке, а мама одного из них ругается по телефону — голос в трещотку.

Никто не знает, что творится у меня внутри. А я давно никому не рассказываю.

— Простите, это место занято?

Голос мужской. Тёплый, с южной хрипотцой.

Поворачиваюсь — мужчина лет двадцати восьми, высокий, чуть растрёпанный, с улыбкой человека, который или добрый, или умеет притворяться.

— Нет, садитесь, — говорю.

Сел рядом, вытянул ноги.

— Хорошее место. Спокойное.

— Когда в теле война — любое место спокойное, — улыбаюсь я.

Он смотрит внимательно. Не так, как мужчины обычно. Будто сканирует.

— Я Илья.

— Надя.

Пауза. Смотрит на мои костыли.

— Сорри, если неловкий вопрос, но ты... восстанавливаешься после чего-то серьёзного?

Киваю.

— Авария. Водитель второй машины выжил. Я — тоже, но чуть позже.

Он кивнул, будто что-то понял. А мне показалось — уже знал. Знал больше, чем говорил. Но я молчала.

Зазвонил телефон. Дима. Смотрю на экран, сердце скручивает от злости и ненависти к нему. Только забыла о нем и всей его долбанутой семейке.

Нажимаю «отклонить».

Илья замечает, но не комментирует.

— Слушай, я, наверное, пойду. Попробую дойти сама до подъезда.

Он поднимается тоже.

— Я помогу.

— Нет-нет, спасибо.

— Надя. Я просто подстрахую. Не буду мешать твоему героизму. Потом просто пойду куда шел. Прошу просто не упрямься.

Улыбаюсь. Он рядом, но не лезет. Руку не предлагает — просто идёт сбоку, шаг в шаг.

И