Мимино для Читы-Маргариты. Или грузин на моей кухне - Стелла Юсупова Страница 11

На вопросительный взгляд Рез отвечаю нервным сглатыванием.

И даже понять не могу, что это я так волнуюсь…

На самом деле, два совершенно чужих мне мужика — один с одной стороны моей квартиры, другой — с другой…

А я волнуюсь…

— Это тоже жених… — прокашливаюсь, — но в отличие от тебя, не фиктивный, а слишком активный и… раздражающий…

Глава 7

Я еще секунду смотрела в глазок, надеясь, что галлюцинации и Толстолобов сейчас сам исчезнет. Но нет. Он стоял, слегка наклонив голову, как судебный пристав, пришедший описывать имущество моей репутации.

— Маргарита! Я слышу твои шаги! Открывай! — услышала через дверь. Или по губам прочитала…

Открыла.

— Так… — сказал он с тем выражением лица торжествующего разоблачителя, будто нашел под кроватью чужие носки как неоспоримое доказательство. — Скажи мне честно… Ты действительно связалась с лицом кавказской национальности?!. Родители не налгали?!.

Вот это его «налгали» вернуло к реальности из ступора. Как же он бесит! Этой своей педантичностью, мелочностью… непониманием элементарных вещей!

— Вадим, — вздохнула я, — если ты пришел читать мне мораль, то я еще не выпила кофе. Давай перенесем на никогда. С кем я связалась, тебя не касается — вне зависимости от того, что там за лицо, рука или задница!

Он проигнорировал. Конечно. Толстолобовы вообще плохо реагируют на чужие границы. Фамилия, что называется, говорящая…

— Мне звонила моя мама. Она накануне имела разговор с твоей маман, — трагически сообщил он, проходя внутрь. — Она в шоке. Все в шоке. Маргарита, ты понимаешь, как это выглядит? Ты же приличная женщина, а не…

— А не кто? — внутри начала нарастать дика злость… Внезапно вдруг так тошно стало от этих его клише!

— Как самка! — он брезгливо оглядел прихожую. — И что… у тебя и правда тут, у тебя тут… поселился какой-то неандерталец?

Спуск курка. Выстрел…

Все мои тщетные усилия уговорить Резо отсидеться в комнате, пока я выпровожу раздражающего поклонничка насмарку…

— Марго, — раздался его низкий баритон, — что там за комар пищит?

Я почувствовала, как за спиной меняется давление воздуха.

Как будто в комнате появился объем.

Резо вышел неторопливо. Ни спешки, ни напряжения. Только полотенце через плечо — он все же соизволил, наконец, напялить штаны, а вот с верхом — беда. Снова голый торс… Может он считает, что это оружие настолько высоко летальное, что и на мужчин действует?

Толстолобов забавно вытянул шею, заглядывая через мое плечо.

И — о, боги — замолчал.

— Ты кто? — наконец, выдавил он.

— Ты ж необыкновенно проницательный, — усмехнулся он мрачно, — и родители не соглали. Я тот, друг мой, кто выставит тебя из квартиры моей женщины.

— Маргарита, — Толстолобов попытался вернуть себе почву под ногами, — я не буду обсуждать твою личную жизнь с ним.

Его тонкий кривой палец забавно колыхнулся в воздухе и замер.

— А придется, — обманчиво мягко сказал Резо. — какие вопросы у тебя имеются, парень?

Парень… Он так небрежно это сказал, что я вдруг сильно почувствовала, какой между ними все же мезальянс. А странно. Резо ведь тоже не старик. Возможно, они даже где-то ровесники…

— Ты вообще понимаешь, — Вадим повысил голос, — что она губит свое будущее⁈ Связалась с каким-то грубым типом! Без культуры! Без статуса!

— Статус у меня простой, — кивнул Резо. — Мужчина, который не ноет, не нудит и не приходит в чужой дом без приглашения.

Я прыснула. С последним, конечно, перегнул, но… Враг моего врага — мой враг. Так же вроде как говорит мудрость стратегии…

— Ты примитивен! — вспыхнул Толстолобов. — Ты даже не понимаешь, какую женщину пытаешься удержать!

— Очень даже понимаю, — Резо повернулся ко мне, положил руку мне на поясницу. Спокойно. Уверенно, — дурак ты, парень. Удерживать женщину — не удел настоящих мужчин. Даю тебе дельный жизненный совет — ты ее так приласкай, что она сама уйти не захочет…

Ох.

Это был контрольный.

Толстолобов задрожал. Буквально. Его лицо стало цвета вареной свеклы.

И я задрожала тоже. Этот его тембр, эта наглая рука на талии. Черт… А он все-таки умеет держать внимание.

— Маргарита! — взвизгнул он. — Ты позволяешь ему так со мной разговаривать⁈

Я пораженно застыла, сразу вспомнив про понятие «испанский стыд». Да, именно он…

Резо властно развернул меня к себе и провел двумя руками по ягодицам, слегка сжав. Знает же, что я не отбрыкнусь сейчас! Вот же ирод!

— Я сейчас его уберу, — произнес тихо, мне почти в губы.

Два шага — он у Толстолобова. Смотрит свысока.

— Ты сейчас уйдёшь, — сказал он тихо, — Потому что если останешься, ты будешь выглядеть еще глупее. А я, честно, не хочу портить тебе жизнь. Она и так у тебя… специфическая.

Толстолобов попятился к двери, но на пороге все-таки собрал остатки достоинства в кулак и вытянул костлявый палец.

— Это так не закончится! — прошипел он. — Я этого не оставлю! Будет возмездие, Маргарита! Ты разбила мне сердце!

Резо снова к нему подошел, но до этого быстро взял какую-то газету с комода — я накануне чистила почтовый ящик со всеми его рудиментами из прошлого, там и эта рекламная брошюра была, видимо.

Быстро свернул ее в кулек и зачем-то протянул неудавшемуся женишку.

— Держи, соберешь в него осколки своего сердца и вали, — кивнул Резо. — А мы пойдем обедать, друг мой… А потом займемся тем, что ты ночами смотришь втихаря от родителей…

Дверь захлопнулась.

Я стояла, прижавшись спиной к стене. Руки дрожали в унисон с внутренним то ли куражом, то ли шоком.

— Ты как? — спросил Резо уже совсем другим голосом.

— Знаешь… — усмехнулась я. — впервые за наше знакомство готова сказать тебе «спасибо»…

Резо подошел. Остановился в полуметре.

— Неандертальцы спасибо не понимают, Маргоша…

Я нервно сглотнула. Факт того, что он все еще оставался без рубашки, сильно пугал… И волновал… Нехорошо, конечно… Я заперта в квартире один на один с большим полуголым грузином… Что ж тут хорошего? Или наоборот… Просто прекрасно…

— Пойдем на кухню… — выдохнул, накрывая мою талию рукой, — научу тебя жарить… Как обещал…

Между ног скрутился узел.

Феминистка во мне орала, что я должна остановить его немедленно. Проста женщина млела перед мужиком, который если так хорошо жарил на кухне, то… что ж он мог делать в других, скажем так, комнатах…

Нос в спасательном порыве ухватил запах гари. Я втянула его сильнее — словно бы трезвея от этой досадной горечи… Еще мгновение назад ароматное тесто припеклось до вкуснейшей корочки, а теперь…

— Кажется, хачапури сгорели… — произнесла слегка сипло.

— Как и мое сердце… — пробубнил он и