Уйти, но вернуться - Вудворт Страница 11

Я не спешу и молчу. Делаю два шага вперед и оказываюсь впритык за ее спиной. И этот запах… Не знаю чего. Цветочный и ненавязчивый. Женский. Он должен был меня взволновать, как только она переступила порог. Но этого не произошло. И до сих пор ничего не происходит. Ничего не меняется, даже когда тяну вниз бегунок. Платье распахивается по сторонам, что открывает мне светлую тонкую кожу и красное кружевное белье.

Провожу кончиками пальцев от шеи вниз по позвонкам. Она не шевелится. Даже не дрогнула. Привыкла, что ли? Сколько рук в день ее трогает? Что она чувствует? Вряд ли ей нравится эта работа и… А, впрочем, по хуй. Мне это ни к чему. И вся их дрянь меня не касается.

От прикосновения к ее коже член слегка реагирует, но полностью не напрягается. И это что-то из ряда вон выходящего. Весь вчерашний день и сегодня мне было почти наплевать, куда всунуть, но сейчас желание разрядки пропадает и всплывает желание все отменить.

Она так и стоит ко мне спиной. А я стягиваю штаны и трусы. Кидаю все на кровать рядом с футболкой и равнодушно произношу:

— Снимай.

Наблюдаю, как красная блядская тряпка падает на пол. А сам несколько раз провожу рукой по члену. Он, наконец, привстает, и я тянусь к тумбе за специальными ультратонкими. Быстро натягиваю, а она тем временем переступает через свою одежду и оглядывается на меня с вопросом:

— Это тоже? — Наверно, имеет в виду белье.

— Оставь. — Отвечаю сухо и кратко.

Падаю в кресло и откидываюсь на спинку. Глазами указываю ей на пол. Хотя вижу, что поняла без подсказки.

Она присаживается на колени. Не медлит и берет его в руку. Слегка сдавливает. А я не чувствую неловкости из-за того, что ведёт он себя как на первой стадии импотенции. Такие, как она, для этого и нужны.

Она скользит языком по всей длине, проводит кончиками пальцев по мошонке. Обхватывает головку губами и прикрывает глаза так, будто сама получает удовольствие. И у меня от этого вида вырисовывается впечатление, что у нас с ней не сделка, а любовь. Это не добавляет возбуждения, но ухмыляет. Она нежничает, но у меня нет терпения на ерунду. Я зарываюсь пальцами в осветленные волосы на ее затылке, резко надавливаю и сурово комментирую:

— Давай без прелюдий.

Густые ресницы поднимаются, а одна бровь слабо вздергивается. Вторую не вижу, так как она прикрыта косой чёлкой. Бросает на меня быстрый взгляд. Глаза у нее светлые. Снова их опускает на мой уже активный член и медленно, теперь по-серьзному насаживается ртом.

Ее прямое взаимодействие с ним, сверху выглядит охуенно, но долго смотреть не могу. Откидываю голову на спинку и прикрываю глаза. Расслабляюсь и почти мурлыкаю. Я так и не рассмотрел цвет его радужек. Или рассмотрел, но не помню… Нет. Если бы рассмотрел, то определённо бы не забыл.

Она двигается, как нужно. А я получаю то, что люблю. И как я только мог этого не хотеть. И как мне могла закрасться мысль все отменить. Пульсация усиливается, ускоряется и распространяется по всему телу. На пике, когда чувствую, что головке становится слишком тесно у нее во рту, кладу руку ей на затылок и прижимаю к себе. Держу мёртвой хваткой несколько секунд, но она и не пытается отстраниться. Когда заканчиваю ее стараниями, рука сама разжимается и отпускает ее, а я расслабленно растекаюсь по креслу и, не открывая глаз, ловлю приход.

— Подай сигареты.

Слышу, как она поднимается. Наверно, по дороге к тумбе, вытирает рот.

Когда она подходит, я лениво открываю глаза. Оказывается, где-то в номере была пепельница, но я не видел.

— Иди. — Говорю так же кратко. Не вижу смысла что-то добавлять.

— Окей. — Она поднимает платье с пола, встряхивает его и, оглянувшись через плечо, предлагает, — Может, оставить тебе свой номер?

— С чего бы это?

— Да так… — Одевает свою ни хрена не монашескую шмотку, становится ко мне спиной и объясняет, — Красивый ты просто.

Комплимент, конечно. Это да. Но какая же несусветная глупость.

— Слушай, — помогаю ей застегнуть молнию, — А парни у вас работают?

— В смысле? — Поправляет уже застегнутое платье и поворачивается ко мне. — Парни, которые обслуживают мужчин? — Что интересно, на ее лице не появляется ничего похожего на удивление.

— Они самые. — С удовольствием затягиваю дым и выпускаю кольцо.

— Есть, конечно. Но их немного. А тебе зачем? Ты, что ли… — Плавно запинается. Вот же любопытная, а.

— Просто интересно.

— Понятно. — Вытаскивает из сумки бумажку и кладёт на тумбу рядом с презиками. — Вот. Звони, если что. Напрямую выйдет дешевле.

Я молча докуриваю. А она быстро проводит маленькой расчёской по своим волосам. Прячет ее назад в сумку и, направляясь в сторону двери, прощается:

— Ладно. Пока.

— Пока.

Тушу. Закрываю дверь на замок и направляюсь в санузел. Быстро окидываю взглядом краны душевой и полки со всеми принадлежностями. Здесь все есть. Правда, в маленьких одноразовых флаконах. Все запечатанное и новое.

Ополаскиваюсь и намыливаюсь по-быстрому. Цель этого акта — не вымыться, а скорее смыть. Только тщательно вытираюсь. Особенно волосы.

Послевкусие осталось странное. По-своему знакомое, но далёкое. Вроде и получил необходимое, но как-то не так. Будто хотел итальянской пасты, а наелся второсортных макарон. Утолил чувство голода, но сам организм спорит со мной и утверждает, что я до сих пор голоден.

По нормальным дорогам сейчас не продраться, поэтому следую окольными путями. Когда добираюсь, паркую на привычное место авто и раскидываю все вещи по карманам. С заднего сиденья забираю ветровку — так ее и не надевал.

Направляюсь домой, и возле самого подъезда возникает желание то ли остановиться, то ли, наоборот, ускориться, пройти мимо и сделать вид, что мы незнакомы.

Я только перестал о нем думать и даже умудрился забыть на короткий отрезок времени. Но моя местная амнезия не отменяла того, что он все еще может ко мне вернуться, с целью забрать провороненное.

Сидит у подъезда на лавке, а я сбавляю шаг и присматриваюсь. Он выглядит так мрачно, будто над ним скопилось огромное облако отрицательной энергии. Он не похож на испуганного. Скорее ему просто грустно. Перед моими глазами всплывает стена из обрывков вчерашних событий, черно-белых тонов, и мне становится стыдно. Когда замечает меня, вжимает шею в плечи, но смотрит в упор. Смотрит как через силу, будто не хочет смотреть и делает это по принуждению. У меня возникает желание ему посочувствовать. Не то потому, что встретил