Иди сюда мой сладкий сахар! - Дарья Дятлова Страница 10

Чехов на меня посмотрел, глаза тоже на мокром месте, а потом остановился на обочине, легко перетащил сына к себе на колени, нажав на рычаг и отодвинув сидение назад, поднял его личико к себе и срывающимся голосом, что для него вообще не свойственно, сказал.

— Сынок, а я и есть твой папа, я вернулся!

— Правда-правда? — я уже не сдерживаюсь и беззвучно реву глядя на самых дорогих моих мужчин.

— Правда, сынок… правда! — мы даже не представляем, как нашим детям не хватает отца, ты хоть весь мир к его ногам положи, а он всё равно будет в каждом мужчине высматривать своего папку.

— Где же ты так долго был, пап? Я так по тебе скучал! — и заревел, прижавшись крепко к отцу.

Крепкие руки Сергея бережно прижали сына к себе, вижу, что еле сдерживается от эмоций.

— Я тоже по тебе очень скучал, сынок… я теперь рядом буду, и никуда не денусь!

— А ты что значит маму мою любишь? — какие же дети непосредственные в своих вопросах, какие бесхитростные…

— Очень люблю…, - ладонь свою огромную на головку сына положил, поверх неё на меня смотрит и я понимаю, что правду говорит, не врёт, не изворачивается… — И любить всю жизнь буду только её одну… и тебя!

— Вот это хорошо! Значит скоро подарите мне братика или сестрёнку? — и слёзки уже высохли, обнимает нас обоих, а потом чувствую, как мужская рука меня тоже к себе прижимает.

— Два братика и две сестрёнки, — Чехова попёрло по просторам вселенной. — Если наша мама захочет.

— Ничего себе! Конечно, захочет, да же, мамуль?

А вот это уже запретный ход, Серёженька! Но сердце сжалось от нежности, когда представила себе ещё четверых малышей от него… что скрывать, любила до сих пор, хотя все эти семь лет хотелось харакири ему сделать.

— Ну давайте уже домой поедем, сынок, ныряй на заднее сидение, ты же хотел велосипед друзьям показать.

— Я ещё расскажу им, что папа мой приехал, а то они мне не верили никогда, говорили, что я сочиняю.

— Если кто не верит, познакомь меня с ними! Сразу поверят.

Тронулись дальше, под весёлое щебетание нашего ребёнка, который был так взбудоражен вестью, что Сергей его отец, что не мог никак успокоиться.

А Чехов завладел моей рукой и положил ладошку к себе на бедро и своей лапой придавил, посмотрев при этом на меня, мол, сказал моя, значит моя!

— Пап! Я поеду покажу деду велик и своим друзьям, а потом тебе свою комнату покажу и Барсика, мою собаку.

— Езжай, сынок, только осторожнее, — я в машине сижу и жду, когда, достав велосипед, Сергей в машину сядет… сел, повернулся ко мне и вопросительно выгнул бровь.

— Послушай меня, Чехов…, если ты моего сына обидишь и снова сбежишь, я тебя из-под земли достану! Я уже не та молоденькая девушка, которую ты бросил и в этот раз просто тебя порву на ленты! — хотела развернуться и для полноты картины ещё и дверью хлопнуть, но тут мотор взревел, и машина рванула, унося нас от моей мастерской. — Стой! Ты куда это меня везёшь!

Остановились только далеко от посёлка, возле речки, где вокруг не было ни души.

— И зачем ты меня сюда привёз?

— А ты прям не догадываешься? — рука ныряет мне за спину и притягивает за шею ближе. — Хочу, чтобы ты запомнила для себя…, я тебя люблю, я тебя нашёл, тебя и нашего сына и никуда уже не уйду от вас!

— Ну…, - хотела какую-нибудь шпильку вставить, мол, что прецеденты уже были, но мне даже рот раскрыть не дали, его губы просто мне его наглухо запечатали поцелуем… не нежным, нет… горячим, жгучим, страстным.

И это было даже не то, что я помнила, это было по-другому, более по-взрослому что ли…, но результат тот же… душу рвало от любви и страсти, между нами снова вспыхнуло то самое напряжение, когда трудно дышать, когда хочется только его поцелуев, его объятий, его ласк…

Его сидение снова отъезжает назад до упора и крепкие руки помогают мне перебраться к нему…

От переполняющий чувств поднимаю голову и смотрю в любимые глаза, в которых вижу ту самую жадную нежность, от которой когда-то потеряла голову.

Сердце грохотало в груди, всё, что я прятала эти годы глубоко внутри, снова ожило… ведь никого за это время к себе не подпускала, как будто подсознательно ждала и верила, что вернётся мой любимый, что найдёт нас с сыном и уже больше не отпустит.

— Я боюсь снова тебе поверить, Чехов…

— А придётся, любимая…, слово офицера, что люблю тебя и всегда любил… выходи за меня, Васён… очень-очень тебя прошу… а?

— А знаешь, Чехов… согласна я! — не хочу больше терять драгоценное время, хочу быть рядом с ним, чувствовать его сильное плечо, его нежность, его любовь, радоваться вместе с ним нашему сыну, вместе воспитывать, вместе растить…

— Давно бы так! — несмотря на мою не маленькую комплекцию, я так уютно распласталась на нём, нежно прижимает к своему телу, руки блуждают по мне, неся по венам взрывное удовольствие… это он, мой любимый, мой единственный и никто другой мне никогда нужен не был… — Ну тогда будем выполнять данное сыну обещание?

— Какое это? — смотрю в смеющиеся глаза, один в один похожие на глаза моего сына.

— Ну два братика и две сестрёнки…, - и глаза уже очень серьёзны, и уже плещется в них такой огонь… — Я хочу тебя… до боли хочу…

— Я тоже… любимый…

И в этот момент всё вокруг просто перестало существовать. Остались только мы двое — бывшие, чужие… и до боли родные.

Потом, уже намного позже, когда уже не осталось сил, просто лежали на одном сидении, хихикали, прижимаясь друг к другу и говорили, говорили…

— Может пока родителям говорить не будем…, - решила проверить ещё раз своего милого на вшивость.

— Нет! Прямо сейчас в известность поставлю, и твоему отцу придётся смириться, что зять его в технике никогда не будет понимать ничего глубже домкрата и гаечного ключа! — у меня от нежности и счастья сейчас сердце остановится. — Даю тебе неделю на подготовку! В следующую субботу у нас свадьба!

— Серёж, ты чего? За неделю разве можно что-то успеть? Да и зачем мне свадьба, не девочка