Генрих Лаубе - Графиня Шатобриан Страница 98

Но ни Брион, ни сам герцог Инфантадо не подозревали, что все потайные ходы этой части замка известны еще одному лицу. Со времени приезда императора в Мадрид надзор за пленником сделался еще строже и был назначен новый надсмотрщик под тем предлогом, чтобы избавить герцога от неприятной роли тюремщика, но в сущности, чтобы отнять ее у него. Этот надсмотрщик, уроженец Брабанта, подкупив дворецкого, уговорил его показать ему все потайные ходы во дворце и постоянно пользовался ими, когда находил нужным.

Между тем Брион, считая себя вне опасности быть застигнутым врасплох, поспешно прошел через комнату Химены и встал у стены в темном проходе, чтобы подслушать разговор графини Шатобриан с Маро, который имел для него особенный интерес, потому что, по-видимому, касался его личности. Он слышал, как Франциска со смехом обещала поэту усвоить его житейскую мудрость, насколько это будет возможно.

– Тише! – прервал ее Маро, подходя к полуоткрытой двери. – Я слышу шаги по лестнице и чьи-то голоса! Это король с Хименой! Ваше противодействие принесло необыкновенно быстрые результаты. В первый раз вы выказали неудовольствие против его деспотизма, и в первый раз ему пришло в голову отыскивать вас. Они остановились в передней и разговаривают. Вероятно, Химена прощается с ним и пройдет в свою комнату. Воспользуйтесь случаем и обойдитесь с ним построже. Однако выпустите меня отсюда другим ходом; я не хочу, чтобы король видел меня у вас, потому что он припишет перемену вашего обращения с ним моему влиянию, и тогда все наши старания пропадут даром.

– Здесь нет другого выхода, как через комнату Химены, а теперь это неудобно, потому что вы можете встретиться с королем. Останьтесь здесь!

– Ни в каком случае! Кто поручится, что это не послужит поводом к той же нелепой клевете, как в Фонтенбло! Хотя трудно поверить, что я со своей наружностью могу быть любовником прекрасной графини Шатобриан, но некоторые люди будут нарочно распространять этот слух, чтобы запятнать вашу репутацию…

– Вы слишком скромны, Клеман!

– А вы слишком вежливы! Если король в первый раз смеялся над подобной клеветой, то во второй – она может не понравиться ему.

– В таком случае, вы будете играть ту же роль, какую придумали для Бриона…

– Оставим шутки. Вы знаете, что я не знатного происхождения, и эта роль может быть гибельна для меня. Никто не поверит вашей склонности ко мне и увидят в этом только мою назойливость и найдут нужным наказать меня. Однако я удаляюсь, король идет сюда!

– Останьтесь, Маро!

– Ни за что! Я не люблю, когда мой господин морщит брови!..

С этими словами Маро поспешно вышел на балкон и закрыл за собой стеклянную дверь, завешанную шелковыми гардинами.

Едва Маро успел удалиться из комнаты, как вошел король и ласково попросил извинения у графини Шатобриан за свое невежливое обращение с нею.

– Этот противный император постоянно приводит меня в дурное расположение духа, – продолжал король, садясь в кресло, к ужасу Маро. – Я скоро отгоню от себя моих лучших друзей. Брион ушел сегодня раньше обыкновенного; Бюде последовал его примеру под предлогом болезни, так что разговор не мог сойти с почвы нашего несчастного политического положения. Маргарита ждет сегодня гонца от матери; с ним, вероятно, явятся сюда новые гости: кузен и Флорентин. Ты, кажется, не любишь этого прелата, Франциска!

– Вернее сказать, он разлюбил меня.

– Разлюбил! Объясни мне, чего ты так испугалась при известии об его приезде?

– Он интриган в душе.

– Что тебе за дело до этого? Он не может иметь никакого повода интриговать против тебя. Правительница хвалит его как человека умного и искусного в политике, а такие люди нужны мне, чтобы освободиться из сетей императора. Наша храбрость настолько же неуместна здесь, как сильный конь на топком болоте… Но кто это так поздно идет к тебе?

В соседней комнате послышались шаги, и герцогиня Маргарита, подойдя к двери, спросила, может ли она войти.

Получив утвердительный ответ, Маргарита быстро вошла в сопровождении Монморанси и, передав королю письма, сказала:

– Приехал гонец вместе со священником и живописцем. Правительница предостерегает нас против козней императора. Я хотела спросить Бриона, что сказал ему Гаттинара, но его нигде не могли найти. Маро также куда-то исчез; нужно было бы послать его к Бурбоку. Бюде, вероятно, уже в постели; я не могу никуда отправить его по этой погоде!.. Неправда ли, какие странные предостережения!..

При этом Маргарита указала королю на одно место в письме и с беспокойством стала ходить взад и вперед по комнате, посматривая по временам на читающего короля. Наконец она подошла к балконной двери и приподняла немного гардины, чтобы посмотреть, не переменилась ли погода.

– Мне кажется это невероятным! – воскликнул король, дочитав письмо.

– Всего можно ожидать от торгаша, которого они величают императором!

– Я не знал, что тебе позволено пробыть здесь только определенное время. Ты никогда не говорила мне об этом!

– Не говорила только потому, что не хотела беспокоить тебя. Пленному королю не может быть приятно, что его любимой сестре дали такое предписание: «Ты можешь пробыть с твоим братом столько-то дней. Если ты останешься один лишний день, то мы и тебя посадим в тюрьму.» Неужели я должна была рассказать тебе это, Франциск, чтобы отнять у тебя последнюю надежду. Я сама считала это за простую формальность.

– Иначе и быть не может!

– Тем не менее, император хочет исполнить эту формальность во всей строгости. Не будем более обманывать себя. Гаттинара намекал на это Бриону, но я не обратила внимания на его слова. Бурбон также спросил меня в разговоре, долго ли и я намерена оставаться здесь, – вероятно, с целью предостеречь меня. К несчастью, мы с тобой, Франциск, далеко не так умны и осторожны, как наша мать, которая умеет выведать все, что ей нужно, через священников и монахов и, сидя в Париже, знает все, что думает и делает император, лучше, чем мы в Мадриде. Мать пишет мне: «Уезжай скорее, ты не должна оставаться долее в Испании». Она права! Мне грозит неминуемая опасность, если император вздумает выполнить условие, под которым мне дан был пропуск. Осталось всего три дня. Если я теперь сяду на лошадь, то должна буду ехать день и ночь, чтобы достигнуть вовремя границы Наварры.

– Где прелат?

– Мне показалось, что он шел за нами, – сказала Маргарита, обращаясь к Монморанси, и, не дожидаясь ответа, подошла к двери и позвала Флорентина.

Прелат всегда был налицо, когда ему предстояло играть видную роль. Он терпеливо ожидал в прихожей, пока не явится необходимость в его присутствии, и тотчас же явился на зов.