Эшвуд - Ева Деверо Страница 9

Кэтрин стоит у окна: её спина прямая, смотрит прямо на меня. Она ещё не сняла перчатки. Я — тоже. Между нами пульсирует неизменный факт: так или иначе она покинет меня, а я её отпущу. Я должен. Рядом со мной у неё нет будущего — только погибель.

— Я скоро вернусь с Вашими вещами, — говорит Сайлас и выходит.

Дверь за ним закрывается.

Кэтрин нарушает тишину первой.

— Куда Вы меня отправите? Я отвечаю, не колеблясь:

— В частное поместье. Далеко от меня, далеко от всего этого. Там Вы будете в безопасности. Это единственная милость, которую я ещё могу Вам оказать.

Она потирает руку, глядя в прозрачный океан впереди. Мы официально отплыли.

— Вы думаете, это всё исправит? Что я просто забуду безумие, что течёт в Ваших жилах, и буду хранить Ваши тайны? — Она убирает за ухо выбившуюся прядь. — Мне не нужна Ваша защита, Дориан. Никогда не была нужна.

Прежде чем я успеваю ответить, раздаётся стук в дверь. Мы оба замираем. Голос стюарда проникает сквозь дерево:

— Ужин за столом капитана через час, Ваши Светлости. Ваши саквояжи доставят в ближайшее время. Я сообщил прислуге о Вашем прибытии.

Затем под дверь просовывают записку. Послание. Я наклоняюсь, поднимаю её и читаю вслух:

— Леди Хоторн заболела, её визит в замок Эшвуд на свадебное торжество задерживается на неделю…

Кэтрин не увидит Женевьеву снова до ночи бала. Её плечи поникают — она полна печали. Вскоре приходит Нора, горничная Кэтрин, чтобы помочь ей одеться. Я остаюсь сидеть в обитом кожей кресле, смотрю, пью своё вино с настойкой и испытываю собственное безумие.

Я указываю на платье густого сливового цвета.

— Вот это.

Нора молчит, хотя, возможно, заметила, как почернели мои глаза. Она умнее, из-за чего не станет играть со смертью. Особенно, если демон — я. Не то чтобы она знает об этом — пока нет. Они обе скрываются за портьерой3.

— Сколько дней до Эшвуда? — спрашивает Кэтрин, пока Нора затягивает корсет.

Я поднимаю стакан, до краёв наполненный настойкой пассифлоры и виски и осушаю его залпом. Он жжёт, когда течёт внутрь.

— Три, — бормочу я, пересиливая вкус. — Может, четыре, если погода продержится.

Стук в дверь раздаётся в тот самый миг, когда Кэтрин вступает в туфли под платьем. Открывает Нора. Это снова мистер Сайлас Каттер.

— Ужин подан за столом капитана.

Кэтрин поворачивается ко мне как раз в тот момент, когда я прячу фляжку во внутренний карман сюртука. Мы не не обсуждаем — она знает правду. Скрывать такое бессмысленно. Мы оба знаем: я должен пить, если собираюсь пережить предстоящий ужин.

Кэтрин принимает мою протянутую руку, но губы выдают печаль. Новая герцогиня несчастна, но это поправится со временем.

КЭТРИН

Дориан стоит рядом, моя рука лежит на сгибе его локтя. Вуаль снята — как раз для этого события. Никакой защиты, только голое наблюдение. Внутри шумного моря кружев, шёлка, дорогих духов и мягкого свечного света, пляшущего по полированному дереву и длинному столу, капитанская столовая полна прекрасно одетых незнакомцев — все они члены Высшего света. На их лицах вежливые улыбки, достаточно тёплые, чтобы скрыть потрясение, когда нас представляют.

Китайская герцогиня.

Страницы светских колонок вскоре зашелестят помимо моей воли.

Один за другим, кланяясь, они придают своим лицам подобающее выражение. У них нет выбора, так как мой титул требует этого. Их взгляды жгут дольше, чем позволяет приличие, но я принимаю их почтение и здороваюсь с новыми гостями — лордом Эдвардом Каррингтоном и его графиней леди Изабеллой. Они молодая пара, обручившаяся меньше года назад. Лорд Эдвард знаком с герцогом — они вместе учились в Оксфорде.

Пока все ведут светскую беседу, мой взгляд блуждает. Неожиданно напротив меня раздаётся голос — хриплый, глубокий, с ирландским акцентом.

— Ваша Светлость! Как приятно, что Вы путешествуете с нами.

Капитан — крепкий мужчина с седеющей бородой и горделивой осанкой. Одет в чёрный жилет с золотой отделкой. Его губы касаются моей затянутой в перчатку руки — целомудренно на вид. Но давление его рта пропитывает перчатку, а тяжесть его взгляда уходит под кожу. В животе сводит.

Мне не нравится этот человек.

— Благодарю.

Первое блюдо вскоре подают.

— Суп из черепахи, — провозглашает капитан и поднимает бокал, чтобы выпить за собственную щедрость. — Деликатес. Только лучшее — и никак иначе.

— Виват! — хором отвечают гости.

Суп подают с хрустящим хлебом, маринованной капустой, луком и морковью. Я съедаю несколько ложек, а затем начинаю вертеть ложку, наблюдая, как вокруг разрастается разговор. Вдруг необычное сопение привлекает моё внимание. Я заглядываю под стол. Большой коричневый мастиф тычется носом в подол моей юбки. Леди Каррингтон, сидящая справа, с ужасом ахает, шипит на пса и отдёргивает его за поводок.

— Уймитесь и не приставайте к герцогине!

Но бедное голодное животное — похоже, единственное живое существо здесь, которого я не ненавижу — не унимается. Я осторожно глажу его по голове.

— Извольте, — моя улыбка обращена к леди Каррингтон. — Он кажется довольно безобидным. Пусть останется.

Она улыбается в ответ — не зло, а с благодарностью.

— Его зовут Реджинальд.

— Здравствуйте, Реджинальд. — Я мягко чешу его за ухом. — Приятно познакомиться.

Тут стюард снова обходит стол, чтобы разлить вино. Он наклоняется слишком близко и меня передёргивает от этого соседства. Дориан замечает и, тёплым дыханием коснувшись моего уха, шепчет:

— Не позволяй этому смутить тебя. Он просто любезничает. Капитану нужен контракт на следующую портовую стоянку. Алмазы Эшвуда стоят лести.

Я не могла не заметить дрожь, бегущую по позвоночнику.

— Алмазы?

— Да, — подтверждает он. — Один из крупнейших английских экспортов идёт из наших шахт.

Я киваю и позволяю его голосу успокоить тревогу. Возможно, я слишком осторожна. Поднимаю бокал, отпиваю вино и чувствую, как жжение скользит по горлу.

Первое блюдо сладкое и приятное, но послевкусие странное. Я решаю, что мясо испорчено, потому и не доедаю. Подают второе — вяленую говядину, блестящую под густым соусом, паштет из омаров, тушёный горох, пюре из брюквы и картофель. Всё приготовлено с точностью, каждое блюдо выложено с совершенством. Я съедаю всего несколько кусочков, прежде чем желудок снова начинает бурлить. Лодку качает, в голове мутится. Я кладу вилку и подпираю щёку рукой. Вдруг здесь стало жарко. Вокруг меня разговор продолжается, не затронутый этим внезапным переломом. Я перекладываю остатки говядины на салфетку и сую её мастифу под стол.