Непристойные уроки любви - Амита Мюррей Страница 9

отнеслась к мелькнувшему в беспечной беседе предложению придумать какой-нибудь источник дохода. Очень скоро после их знакомства Кеннет отметил, что Лайла хорошо со всеми ладит, что она полна энергии и несгибаемого упрямства. И к тому же неизменно обыгрывает его в карты. «Игорное заведение, дорогая, – вот что поможет тебе устроиться в жизни». Сам Кеннет заниматься этим не пожелал, поскольку затея показалась ему слишком трудоемкой, однако он помог Лайле выяснить, на что она может рассчитывать и как добиться желаемого. Не говоря уже о том, что он знал свет, знал всех нужных людей – и уж точно знал, к кому следует обратиться.

– Плевать на твой сюртук, – нетерпеливо бросила Лайла. – Мне нужно, чтобы сегодня вечером ты сводил меня на крысиную травлю. Я пошла бы и одна, но что-то мне подсказывает, что так будет не комильфо. И я даже не знаю, где это, хотя почти уверена, что в Ковент-Гардене. То есть, я полагаю, что могла бы и сама найти, вряд ли это составит сложность, – на всякий случай добавила она. – В общем, там тесно или нет? Там ведь будет полно народу. Но если я пойду одна, то, вероятно, буду привлекать излишнее внимание?

Кеннет недоверчиво смотрел на нее. Голову его украшали ангельские кудри, словно сотканные из солнечного света. Но, по правде говоря, Лайле они больше напоминали пшеничные колосья на полях в окрестностях Дели. Разве что мягче на ощупь. На подбородке у Кеннета была милая ямочка.

– Милая, ты меня пугаешь. – В глазах его застыла озабоченность.

– Знаю-знаю, женщины не ходят на крысиную травлю. По крайней мере, женщины с репутацией. Но у меня ее нет!

– Верно, туда ходят проститутки. Но меня главным образом волнует не это. Меня волнует твой боевой настрой. Кажется, ты намерена во что-то ввязаться. Ах, для меня это утомительно. Я ослабеваю, уже только глядя на тебя.

Лайла знала эту песню. В свете было модно лежать полдня на кушетке и ничем не заниматься. Сама она была другой и понимала прекрасно, что ее вечная одержимость чем-то – причем чаще всего не одной, а пятью срочными задачами – выглядит непривлекательно. Неудивительно, что того мужчину привела в отвращение мысль о том, чтобы взять ее в любовницы.

Но она и не собиралась быть его любовницей.

– Да, – смиренно сказала Лайла, – понимаю, о чем ты. Мои школьные учителя находили любопытство ужасно неженственным. Они не сомневались, что я из-за своего пристрастия к чтению и, как им казалось, нездорового энтузиазма примкну к «синим чулкам» и – о ужас! – умру старой девой. Но разве есть смысл переживать из-за того, что ты не можешь изменить? Учителям я говорила то же самое. Что поделать, если у меня такая натура. Но ты ведь мог разузнать для меня, где это? Я про крысиную травлю.

Кеннет свернулся на кушетке на манер пуделя. Казалось, он уже наполовину уснул.

– Полагаю, дорогая, ты пойдешь туда вне зависимости от того, буду я тебя сопровождать или нет?

– Верно.

– Ну что же, тогда бери бразды правления в свои руки. Для меня это будет самым предпочтительным, ибо принимать решения – тяжкий труд. Надень на меня поводок и командуй.

– Так ты отведешь меня?

Кеннет зевнул.

– Полагаю, да. Хотя только зануды планируют наперед. А можно полюбопытствовать, зачем тебе туда понадобилось?

Расхаживая по гостиной, Лайла принялась объяснять Кеннету ситуацию, но на середине ее рассказа он потерял интерес, отвлекшись на кофе, который принесла экономка миссис Уильямс. От нежных хрустящих «бисквитных пальчиков» молодой человек с содроганием отказался, заявив, что, если располнеет, камердинер тут же уйдет от него.

Сделав глоток, он бросил на Лайлу сонный взгляд.

– Знаешь, до меня дошли преинтересные слухи, что ты собираешься участвовать в Брайтонских бегах на моих рысаках. Ты же понимаешь, что все мужчины будут пялиться на тебя, оценивать твои достоинства и в конце концов объявят мошенницей? И ты, дорогая, окончательно лишишься репутации. Если, конечно, от твоей репутации еще что-то осталось.

Кеннет с любопытством поднял на Лайлу свой лорнет, потому что она внезапно застыла посреди комнаты. Глаза ее сверкнули.

– Будут – и что же? Как будто сейчас кто-то думает обо мне иначе. Я, знаешь ли, твердо вознамерилась сделать это. Преподам им всем урок. Кстати, – спохватилась она, – не знаешь ли ты человека по имени Айвор Тристрам?

Нога Кеннета свесилась с кушетки. Нахальный солнечный луч из окна бил ему прямо в лицо, и Кеннет заслонился так, словно в него целились из ружья.

– Не понимаю, как людям приходит в голову раздвигать занавески. Ты не можешь отучить от этого слуг, как я полагаю? Они, вероятно, думают, что это входит в их прямые обязанности. Айвор Тристрам… Он боксирует у Джексона.

– И что же, он хорош? – спросила Лайла, хотя понятия не имела, почему ее должны волновать успехи Тристрама в боксе. – Если честно, – добавила она, хотя Кеннет ничего не ответил, – у меня создалось впечатление, что он так себе. Его руки показались мне… слабыми.

– Ничего подобного, дорогая. У него убийственный удар левой. Дерется он честно. Весьма благородный спортсмен, да. С ним сложно справиться: он шустрый. И хорошо смотрится без рубашки, а такое не про каждого можно сказать.

В мыслях Лайла внезапно увидела Тристрама без рубашки.

– Хороший наездник, – продолжал Кеннет. – Руки у него ловкие. Но он из тех скучных типов, кто трудится без устали, заботясь о своем имении или что там у них имеется. Я слышал, он вкладывает средства в кофе или что-то вроде этого и получает дополнительный доход. Не пойми меня превратно, он мне не интересен, и я его толком не знаю. Но ято и дело вижу, как вечерами он ездит верхом в парке.

Лайла, которая, слушая Кеннета, рассеянно смотрела в окно, наморщила лоб и вновь повернулась к приятелю.

– Ах да, еще кое-что… Сегодня я думала прогуляться верхом. Ты присоединишься или встретимся позже и сразу отправимся на крысиную травлю?

Кеннет отлепился от кушетки.

– У тебя-то, может, дел нет, а у меня куча. Я заеду за тобой в семь. А до этого, дорогуша, постарайся не влипнуть ни в какие неприятности. И вздремни хотя бы, это полезно для организма. Вот почему я и мечтаю жить на континенте: ради сна и бездумного совокупления. – Это были бы великолепные прощальные слова, но, помолчав, Кеннет добавил: – Чуть не забыл. Ты невероятно успешно сбиваешь людей с мысли, Лайла. Воксхолл-Гарденз, через три дня. Ты придешь? Компания роскошной женщины – это, вне всякого сомнения, именно то, что мне там