Саманта Джеймс - Избранница Страница 89

Сколько раз он умудрялся оскорблять ее, ранил ее так, что и не выскажешь словами… Этих невидимых ран на ее сердце не сосчитать…

Он закрыл глаза, чтобы не видеть ее слез.

— Нет, — прошептал он. — Хотя и должен бы. Это в твоих же интересах.

— Но если ты вовсе не хочешь этого, то зачем мне уезжать? Умоляю, Габриэль, скажи мне, что ты чувствуешь! Не говори мне того, что считаешь разумным, лучше выскажи все, что у тебя на сердце.

Она робко шагнула к нему.

Он открыл глаза. Волна чувств, отразившихся в его глазах, была столь высока, что слова казались лишними.

— В моем сердце ты, Кесси…

Несмотря на спокойствие тона, слова его дышали страстью… Радость наполнила ее грудь, окрылила, сделала почти невесомой и зажгла лучики в ее топазовых глазах. Кесси положила ладони на его грудь и выдохнула:

— О, Габриэль…

Он взъерошил ее волосы и отвел голову назад, чтобы пристально вглядеться в лицо.

— Я люблю тебя. Ты — моя леди, моя жена, моя жизнь… И все это отражалось в его глазах, голосе, прикосновениях его рук. Она едва не задохнулась от счастья.

— Я тоже люблю тебя, Габриэль! И так хотела услышать это от тебя… Так долго… Пожалуйста, повтори еще раз.

Она смеялась и плакала: ведь все наконец складывалось так, как она мечтала.

— Я люблю тебя, — прошептал он ей.

— Еще! — Она забыла про стыд и упивалась своим счастьем.

Он крепко стиснул ее.

— Я так тебя люблю! Боже; разве такое выразишь словами! — шептал он, а затем целовал и целовал ее…

Много позже, когда луна осветила ночное небо, Кесси припомнила, что сказал Габриэль несколько дней назад: приходит время, когда нужно забыть все плохое и начать все сначала.

Кесси улыбнулась.

Такое время настало.