Джейн Фэйзер - Коршун и горлица (Орел и голубка) Страница 88

— Нет, дорогая, никаких женщин. Ты будешь только моей, а я — только твоим.

Хотя они и смеялись, но никто из них не сомневался в серьезности сказанного.

— Мы будем жить на моей земле по твоим законам, и у нас будут дети, которые смогут понять законы и твоего, и моего народа, — он взял ее за подбородок. — Ты родишь мне детей, Сарита?

Она сжала кисти его рук:

— Я рожу тебе детей.

Абул прислонился к скале:

— Ну что ж, в таком случае, у меня есть только одна проблема.

— Какая же? — она уловила его озорство.

— Я должен как‑то искоренить в тебе любовь к опасностям, милая.

Она отступила назад, готовая, если понадобиться тут же вскочить.

— Ты хочешь подавить ее, мой господин Абул?

И она просунула руку между его ног, но как только он начал поддаваться ласке, отпрыгнула от него и запрыгала вокруг него.

Абул вскочил и побежал за ней. И так они мчались вверх по холму — волосы ее развевались и мелькали голые пятки. Наконец, он поймал ее за щиколотку, и они, смеясь, упали на землю.

— Ты действительно находишь в этих провокациях какую‑то особую прелесть? — заявил Абул и закрыл ее уста своими, и задрал ей юбку.

— Я люблю тебя, — прошептала она, внезапно уступив ему и обмякнув. Все ее игривое сопротивление куда‑то делось.

Яркое эмалевое небо накрыло ее — и ничего, кроме любви, не имело больше для нее значения.

И он слился с ней, наполнив ее до краев своей любовью. Великолепное будущее открывалось перед ними — будущее, которое они построят для себя сами.