Кэрол Тауненд - Холодная весна Страница 88

Как и в Хуэльгастеле, по верху стен шла дозорная тропа, где днем и ночью дежурили стражники. Вот и теперь несколько воинов в полном вооружении несли нелегкую в такую жару службу. Но и они сейчас смотрели не наружу, а вовнутрь, не отрывая глаз от происходящего во дворе замка. Лошадиные стойла и прочие хозяйственные службы располагались вдоль стен прямо под этой дорожкой — в точности как в Хуэльгастеле. Мальчики-конюхи, подбежав, приняли коней прибывших.

— Дорогая моя, разрешите представить вам сэра Жилля Фицхью.

Арлетта поклонилась высокому рыцарю с приятными чертами лица. Он был блондином с такими же голубыми, как у нее самой, глазами.

— Сэр Жилль…

— Он — мой кастелян. А это, — граф махнул рукой в сторону высокой женщины, — жена моего племянника, леди Петронилла.

Арлетта еле сдержалась, чтобы не разинуть рот от изумления — леди Петронилла — в такую-то жару — была разодета, словно византийская принцесса на наследственном гербе Фавеллов, в пурпур и золото. На ней было плотное бургундское парчовое облачение с пышной золотой вышивкой цветочного орнамента. По бокам это чудо было оторочено золототкаными кружевами, служащими заодно и завязками. Вырез платья был закругленный, обшитый драгоценными камнями в окружении узорного золотого шитья. Даже украшения леди Фавелл были подобраны в тон геральдическому цвету ее рода, ибо белую шею украшало гранатовое ожерелье, а на пальцах красовалось несколько увесистых гранатовых колец.

Ее русые волосы были уложены в пучок на затылке, а роскошные чепец и барбетка скроены из золотой парчи в форме короны. Огромные — без сомнения, поддельные — жемчужины были вшиты на одинаковом расстоянии друг от друга по венчику чепца.

Арлетта поправила свое очелье, призванное поддерживать покрывало на голове и высоко подняла подбородок, пряча глаза от стоящей неподалеку Клеменсии. При виде такого маскарада она еле сдерживала неудержимое желание расхохотаться. Да, в соответствии с этикетом леди Петронилла должна была оказать ей почтение, но так вырядиться для этого? Даже толстая парча у нее под мышками намокла от пота, а по лицу стекали крупные капли. Удивительно, как она вообще в такую жару в этом костюме не грохнулась в обморок.

Леди Петронилла обнажила два ряда ровных белых зубов.

— Госпожа моя! Вы оказываете нам честь своим прибытием…

Однако взгляд ее серых глаз был твердым и оценивающим. Смотря в них, Арлетта тотчас же поняла, что улыбка на губах Петрониллы такая же фальшивая, как и королевский жемчуг на ее лбу.

Ладно, она отплатит щеголихе той же монетой.

— Госпожа, — объявила Арлетта. — Никогда не видала такого бесподобного наряда, как у вас. Вы доставляете мне чересчур большую честь.

Петронилла резким движением вскинула голову, так, что византийская корона, блеснув жемчугами, чуть не свалилась на землю.

Граф Этьен, как мужчина, казалось, не заметил их пикировки.

— Леди Петронилла, — сказал он, — будьте столь добры, проведите леди Арлетту и ее служанку в отведенный им покой.

Петронилла Фавелл снова изобразила деланную улыбку.

— Благодарю за оказанную мне честь, граф. — Она поклонилась. — Следуйте за мной, леди Арлетта.

Глава пятнадцатая

Тем же вечером граф Этьен устроил празднество в честь Арлетты.

Она восседала во главе поставленного на возвышение стола на покрытом подушечкой сиденье с резными ручками, еще более величественном, чем сиденье отца у них дома, и голова ее кружилась от шума и волнений. Граф Этьен сидел подле нее на точно таком же стуле.

Оглядывая поочередно лица присутствующих, Арлетта заметила за соседним столом Клеменсию. Та сидела рядом с Гвионном Леклерком — наверняка об этом позаботился сэр Ральф. В этой непривычной обстановке ее подруге, конечно, будет немного легче освоиться, если ее соседом на пиру окажется Гвионн Леклерк — человек, с которым она знакома.

Зал в Ля Фортресс был почти квадратным, и в нем помещалось народу не меньше, чем в большом зале Хуэльгастеля. Шум стоял невыносимый, а ведь они еще даже не приступили к мясному блюду. Лаяли псы, брякали тарелки, голоса то затихали, то опять кто-то покатывался от хохота. Очаг в зале был почти такого же размера, как и дома, но чадил гораздо меньше. Тростниковую подстилку для аромата посыпали тимьяном и лавандой. Стены помещения сверкали свежей побелкой, две из них украшали большие гобелены великолепной работы. На одном в натуральную величину были изображены король Артур с рыцарями Круглого Стола, на другом — охотничья сцена.

Цвета графского герба — кармин и золото, столь приметные в облачении леди Петрониллы, пламенели в вышивке знамен, свисающих на расстоянии нескольких ярдов друг от друга и закрепленных на специальных держателях в стенах. Полотнища колыхались от сквозняков и поднимавшегося кверху теплого воздуха. Под хоругвями стояли наряженные в парадные кафтаны дворецкие, готовые услужить по мановению руки любого из гостей. Некоторые из них держали салфетки в знак того, что они обслуживали высокое место графа и его невесты. Один слуга сжимал в кулаке деревянный жезл.

Потолок зала был настолько высок, что снизу балок почти не было заметно. У стены, к которой Арлетта сидела лицом, располагались певцы и музыканты — трое мужчин и одна девушка. Все мужчины держали в руках инструменты: один — лютню, другой — флейту, а третий — арфу.

— Хочешь послушать их музыку и пение? — наклонился к Арлетте граф, заметив любопытствующий взгляд своей суженой.

— Если можно.

Граф Этьен медленно поднял руку. Слуга ударил тупым концом жезла об пол, и шум заметно поутих.

— Так лучше, не правда ли? — усмехнулся граф.

Арлетта кивнула и отхлебнула из кубка. Вино было дорогое и сладкое, оно ей очень понравилось.

Менестрели играли прелюдию, в то время как багряно-золотые камердинеры разносили блюда. Девушка запела.

Крепко обхватив пальчиками серебряный бокал, Арлетта смотрела на певицу, испытывая легкую зависть к ее красоте и таланту.

— Тебе нравится пение Мишель? — осведомился граф.

— Да, конечно, но… — Арлетта замялась. Один из солдат при обозе, с которым они как-то по дороге разговорились, сообщил ей, кто такие были труверы. Так звали на юге страны трубадуров женского пола, но сама Арлетта впервые в жизни видела одну из них. По словам обозного выходило, что это люди презираемые, а песни их — непристойны. — Разъезжает ли она по всей Аквитании, распевая свои романсы?

Граф добродушно улыбнулся, глаза его выразили понимание. Похоже, он человек добрый и ведет себя по отношению к ней весьма учтиво, думала Арлетта. Она начинала чувствовать себя в его обществе более раскованно. Граф Этьен кого-то ей сильно напоминал, а вот кого, она пока сама не понимала.