Элизабет Чедвик - Победитель, или В плену любви Страница 88

Манди посмотрела сквозь ресницы на мужчину, который тем временем мягко поглаживал ее щеку. Он богат и занимает высокое положение в свете; богатство, о котором она мечтала, зависит, возможно, от единственного ее слова.

И одновременно Манди задавалась вопросом, что он сделает, если она и в самом деле ударит его по лицу. Наверное, ни одна женщина никогда не посмела сделать это… Кроме, возможно, его, матери.

— Хорошо. — В прищуренных темных глазах Иоанна читались легкая насмешка и намек на нетерпение. — Мы так и простоим до рассвета?

Манди покачала головой и призналась шепотом:

— Я боюсь.

— Меня?

— Совершить столь ответственный шаг. Здесь, в Лаву, мы с сыном в безопасности…

— Шаг отсюда к моей постели не столь уж велик, — усмехнулся Иоанн, а его указательный палец тем временем скользнул по ее шее в открытый ворот платья, где дальнейшее путешествие было предотвращено серебряным кулончиком. — Я с вами обойдусь хорошо, клянусь. А вы и в самом деле полагаете, что ваш приют так уж безопасен?

— Что вы имеете в виду?

Иоанн оставил в покое кулончик и принялся сдвигать деликатно прихваченный обручем наголовник со лба.

— Амон де Ругон очень внимательно на вас посматривает. Полагаете, вспышки черной ревности его жены ожидать долго?

Это было преувеличение, но оно содержало кусочек правды, достаточный, чтобы разжечь у Манди тайное беспокойство.

— Вы сослужите себе добрую службу и доставите мне большое удовольствие, — пробормотал Иоанн и отстранился; наголовник вместе с обручем оказался в его руке. — И какой черт придумал эти покрывала? Ваши волосы, как я и предполагал, восхитительны.

Он обернул ткань вокруг обруча и бросил на ложе чуть подчеркнутым жестом. Затем отобрал у нее разорванную тунику, которую Манди так и держала в руках, отбросил в дальний уголок ложа и мягко сказал:

— Давай-ка освободимся от всего, что нам мешает.

Манди молча расплела шелковую ленту, и в тот миг, когда поток золотисто-коричневых волос заструился по ее плечам и ниспал до бедер, поняла окончательно, что безвозвратный шаг сделан. Она вступила в логово льва — и будь что будет…

Манди не знала, чего ожидать от лорда Иоанна. Опыта, чтобы судить о его поведении, никакого не было, если не считать одного краткого происшествия, которое привело к рождению Флориана. Память о его зачатии была затянута туманом пьяного вожделения. Да, она видела шлюх турнирных лагерей, слышала своих родителей за перегородкой палатки и наблюдала, как Амон и Элайн забавляются любовной игрой, но все это было явно недостаточное знание. Когда Иоанн уложил ее на ложе и начал ласкать, она была натянута, напряжена и на этот раз трезва как стеклышко. Иоанн казался ничуть не огорченным ее невежеством или застенчивостью. Когда он увидел, что Манди тревожит полуоткрытая дверь, то захлопнул ее перед носом у оруженосцев, а затем погасил все свечи, кроме одной, оставив достаточно света только для того, чтобы не раздевать на ощупь. Манди закрыла глаза, чтобы не видеть того, что он делает, но сразу же открыла их снова, почувствовав себя слишком уязвимой.

— Не знаю, что вам наболтали обо мне, — произнес Иоанн искаженным от страсти голосом, — но я не насильник. Я предпочитаю, чтобы женщина сама меня хотела. Выпьете немного вина? — И, не дожидаясь ответа, перекатился по постели к сундучку с напитками.

— Нет! — Горло Манди перехватило от этого предложения. — Нет, — повторила она уже ровнее, увидев, что Иоанн посмотрел на нее искоса. — Я была… Я была пьяна в последний раз…

— Ах вот как, — понимающе кивнул Иоанн. — И предполагаю, что это было еще и в первый раз.

Ее лицо вспыхнуло.

— Да.

Иоанн налил вина в кубок, пригубил и сказал:

— Если так, то у меня, кажется, появляется несправедливое преимущество… Но жизнь — не ярмарка.

Он окунул указательный палец в кубок и помазал ее левую грудь — спираль розоватых капелек, ведущая к соску. Ее плоть напряглась, соски заострились — частично от ощущения прохлады вина, частично из-за тонкого удовольствия от ласкового прикосновения.

— Вы можете представлять себя жертвой хищника, а можете — ученицей много путешествовавшего наставника, — шептал Иоанн, используя чуть побольше вина для ее правой груди. Несколько капель потекли по нежной коже, и Иоанн провел, едва касаясь кончиком пальца, розовую полоску по ее животу и остановился, достигнув темного треугольника лобковых волос.

Тембр его голоса и медленное блуждание пальцев пробуждали чувственность, но по-настоящему смягчило ее растерянность и напряженность не его поведение, а само содержание слов. Жертва — или ученица? Он предлагал ей знание столь же важное, как навык грамотности, полученный от Александра. Чем больше она узнает, тем лучше будет подготовленной к столкновению с жизнью. А Иоанн еще и оплатит обучение.

— Так, значит, вы нас покидаете? — спросила Элайн, бросив взгляд на свернутую одежду и немудреный скарб, уложенные в дорожный сундучок. Манди как раз собиралась закрыть и застегнуть крышку. — И что он предпочитает как любовник?

Манди покраснела.

Так как она провела всю ночь в постели Иоанна, и он настоял, чтобы за завтраком они с Флорианом сидели рядом с ним за высоким столом, чтобы сразу продемонстрировать всем перемену ее статуса, то для всего Лаву стало общепринятой истиной, что граф Мортейн увлекся молоденькой швеей. И новость эта благополучно пережила рассвет — и вот теперь Манди готовилась уехать с двором Иоанна. Любопытство проявляла не только Элайн.

— Я не знаю, — ответила Манди. Она закрепила ремни и кивнула слуге, который ожидал, когда юная госпожа закончит сборы. Тот подхватил сундучок на плечи и вышел из покоев, насвистывая на ходу.

— Что значит — не знаете? — недоверчиво засмеялась Элайн. — Вы провели всю ночь в его постели, утром сидели чуть ли не на его коленях, и не знаете?

— А откуда мне знать? — парировала Манди. — У меня что, было много любовников, чтобы сравнивать?

Но Элайн только хмыкнула, не принимая игру:

— Оставьте ваши шуточки и просто расскажите. В конце концов, это ведь я направила его интерес на вас.

— Вы?

— Конечно. Если бы я не хотела, чтобы он заметил вас, я никогда не порекомендовала бы устроить штопку прямо у него под носом. И, если помните, это я дала вам ароматическое масло для кожи и помогла украсить волосы.

Не впервые склонность Элайн управлять судьбами всех окружающих вызвала у Манди всплеск раздражения. Еще больше раздражало то, что Элайн считала ее не способной без посторонней помощи привлечь Иоанна.